Читаем Кэлками. Том 1 полностью

Кэлками сходил вниз на склон горы, где густо рос стланик, нарубил целый ворох и притащил к остывающему мясу. Настелил кустики на снег, разложил куски мяса на ветки и хорошенько накрыл шкурой, ее края придавил камнями, присыпал снегом капли крови на месте разделки, чтобы не привлекать сорок и ворон.

А то вороны, в свою очередь, приманят росомах или еще какого-нибудь хищника. Для пущей надежности Кэлками снял свой старенький, неопределенного цвета, шарфик и положил поверх шкуры, придавив плоским камнем, чтобы ветром не сдуло. После того как с мясом было покончено, он расслабился и теперь уже спокойно закурил. Курение всегда дает бодрость, да и привычка…

С собой в палатку он унес грудинку и ребра барана с левого бока. Завидев подходившего хозяина, привязанный возле палатки охотничий пес Утэ (серый) завилял мохнатым хвостом, повизгивая. Из палатки выглянула Акулина и, загадочно посмотрев на мужа, исчезла за брезентовой дверью. Ее женское чутье подсказывало, что Кэлками пришел не пустой. А пес Утэ и подавно учуял свежий запах зверя и теперь неистово подпрыгивал, пытаясь освободиться от привязи.

К приходу Кэлками все мужчины в основном уже вернулись с охоты и теперь рубили принесенные на дрова сухие жерди, каждый около своей палатки. Поев и немного отдохнув, Кэлками спешно обошел всех своих соседей и сообщил о добытом им баране, сказав, что завтра утром поедет за мясом и по приезде поделит его между всеми.

В тот вечер позже всех вернулся домой охотник Галуни Елисей, бригадир одного из звеньев. Уже стемнело, когда залаяли собаки, услышав шаги подходившего к стоянке Елисея. Он рассказал, что ходил вверх по реке и нашел широкий, не очень глубокий плес, в котором полным-полно зимующей манмы — китыл (тихоокеанский голец). По всей видимости, плес и зимой не замерзает, поэтому рыба скопилась в нем, чтобы легче провести долгую зиму.

— Я шел вдоль берега и увидел чернеющий, совершенно талый плес, даже заберегов нет. Когда я подошел поближе к реке посмотреть, то по всей лагуне пошли большие волны, — взволнованно рассказывал Галуни, стаскивая с ног промокшие чари (осенняя обувь из нерпичьей шкуры). — Манмы (цветной голец) очень много скопилось, самцы крупные, вода в лагуне будто красная от их оперения. Несколько рыбин все-таки убил на перекате. А что сделаешь без сетки-то? — продолжал рассказывать Елисей о найденном скоплении рыбы.

Охотники не на шутку взволновались: «А что? Сейчас не лето, рыба не испортится, ее сразу можно будет заморозить и пополнить полегчавшие вьюки. Впереди-то зима, рыбу уже не найдешь так просто, будто она с неба свалилась», — рассуждали мужики.

Охотники решили завтрашнюю кочевку отложить и постоять еще денек. Двое поедут за мясом барана, а остальные займутся ловлей рыбы. Благо у охотника Иванчи нашлась старенькая небольшая сетка для рыбалки. На всякий случай, так сказать. Он, Иванча, запасливый сам по себе и всю зиму по маршруту возит с собой все свои самодельные блесна, которые лежат упакованные в мунгурке. Всему научит кочевая охотничья жизнь. Вот и сейчас сетка пришлась кстати.

С рассветом обитатели стойбища уже были на ногах. Охотники спозаранку пригнали к стоянке оленей, скучили их в единое кольцо и окружили наращенными маутами, чтобы те не разбежались. Затем охотники встали в большой круг, держась вокруг оленей за ремень. Все стадо вмиг оказалось внутри широкого ременного и людского кольца. Транспортные олени приучены к этому с самой молодости. И если они уже оказались в усилане (нерпичьи арканы, связанные в кольцо), то уже не сопротивляются, а спокойно стоят в ожидании, когда хозяин накинет на шею ремень и привяжет к дереву.

Мясо барана привезли быстро. Зато с рыбалки мужчины пришли перед самым заходом солнца. Все олени были нагружены свежим тихоокеанским гольцом. Рыбины крупные, особенно самцы в ярком разноцветном брачном наряде. Теперь охотники на какое-то время обеспечили себя рыбой и свежим бараньим мясом. У палаток крутились ездовые олени, привлеченные запахом свежей рыбы, и с хрустом жевали рыбьи хвосты, челюсти и кости, аппетитно лакомились внутренностями, выброшенными женщинами. Всю рыбу женщины разложили на постеленных ветках — каждая около своего жилья, чтобы подмерзла на морозе, а поутру сложить во вьюки. Разумно и практично. Назавтра поутру стоянка промысловиков опустела.