Читаем Казачий алтарь полностью

Фары «виллиса», на пониженной скорости колесившего по шоссе, выхватывали из темноты, уплотнённой снегопадом, кочующие упряжки артиллеристов, грузовики, всадников, тягачи с пушками, корпусные танки, — растянутую на несколько километров маршевую колонну. Комкор Горшков, укутавшись в бурку, сидел, как обычно, впереди. Привалову, приютившемуся с начштабом Дуткиным за его спиной, было слышно сквозь гул мотора, как генерал, будто чему-то неприятно удивляясь, хмыкал, переводил дыхание. Бессонница тяжелила веки, и Никифор Иванович прикорнул было к дверце, но машину резко занесло на дороге, — и дрёма сменилась безотчётной тревогой. Ещё вчера они ехали в обратном направлении, к Эстергому, спешили вместе с корпусом навстречу танковой дивизии «Викинг». Отломав сотню вёрст, донцы с марша вступили в бой, остановили врага. И тут же был получен новый экстренный приказ командования! Корпус передал боевые позиции пехотинцам, опять спружинил в тесную колонну и двинулся обратно. Негаданная гололедица выстеклила дорогу. Только цепи на колёсах позволяли как-то ползти генеральскому автомобилю, а лошади, ступавшие по обочинам, по твёрдому зеркалу шоссе, скользили, падали, раня себя и всадников. На подъёмах рёвом ревели тягачи и грузовики, подталкиваемые бойцами, клубы дыма выбрасывали карабкающиеся тридцатьчетвёрки. Ночь скрывала от самолётов, но и затрудняла ориентацию маршевиков. Под уклон юзом скатывались машины, подводы, тяжёлые пушки, увлекая за собой упряжки и калеча лошадей. В одном месте «виллис» цокнулся с армейской кухней, крутнулся, но шофёр, бывалый казак, умело удержал машину на насыпи...

— Комиссар! А, комиссар! — бодро окликнул Горшков, сдвинув папаху и полуобернувшись назад. — Ты посмотри, какая дорога! Каток. Казаки ещё так-сяк, а лошади... Загубим лошадок! За двое суток, считай, отмахали двести вёрст. Да ещё повоевать успели. Как будто казаки из железа. Конечно, в штабе фронта видней. Но какого чёрта было нас гонять? Ведь сразу нашли замену у Эстергома, когда припекло.

— Очевидно, оперативная ситуация на юге осложнилась, если так срочно перебрасывают, — предположил Дуткин, распрямляя уставшую спину и украдкой зевая. — По данным разведки, 4-й танковый корпус СС отступает на запад. Будем догонять!

— Я тоже так думаю, — поддержал Привалов. — Немцы выдохлись. Преследование вполне оправданно.

В светлом коридоре фар показалась группа конников, и пришлось приостановиться, пока они, понукая оскальзывающихся лошадей, уступили дорогу.

— А мне что-то не по душе это наступление! — проворчал Горшков, протирая лобовое стекло ладонью. — Гололёд лишил нас манёвренности. Самолёты не летают из-за облачности и тумана. Как проверить данные разведки? Сдаётся, что генерал Балк, как истинный потомок тевтонцев, готовит выпад. И, мороча нам головы, имитировал наступление на Эстергом. Согласитесь, что силёнок у немцев там маловато.

— Да, ситуация неопределённая, — подумав, рассудил Дуткин. — Я, честно сказать, не совсем понимаю последний приказ. Как можно атаковать, вести наступление, не зная о силах противника?

— А так и будем действовать, на своё усмотрение, — жёстко ответил Горшков. — С кондачка легко решать!

Оторвавшаяся вперёд машина охранения замаячила красными стоп-сигналами. Поредевший снег позволил рассмотреть в озарении фар, как верхоконный казак, склонившись, что-то объяснял вылезшему из машины начальнику охраны. Майор, подняв руку, отворачивая лицо от секущей льдистой крупки, побежал к машине комкора. Всадник тронул игручего жеребца с запорошенной гривой следом. Горшков, приспустив стекло, выслушал охранника, громко крикнул вестовому:

— Что случилось? Докладывай...

— До вас я, товарищ генерал! — напряжённым голосом чеканил усатый молодец, осаживая коня. — Командир головной заставы приказал доложить, что впереди такой бой, что земля дрожит! Гремит страшенно! И навроде в правую сторону заворачивает...

— Это же у Гардоня! — всполошился Дуткин.

Горшков, чуть помедлив, строго приказал:

— Скачи назад! Занять оборону! Корпус дальше не пойдёт! Живо! Да пусть вышлет разведку...

Не согласуя действия со штабом фронта, Горшков на свой страх и риск остановил корпус. То, что лишь смутно подсказывали чутьё и фронтовой опыт, обрело ясность и масштабность реально возникшей угрозы. Слева, вдоль берега Дуная, от Дунапентеле шли танки эсэсовского корпуса, как сообщалось в полученном ранее приказе. И казаки направлялись именно им навстречу, полагая, что они прикрыты с тыла. Однако бой, в который вступил правофланговый полк у Гардоня, обнажил замысел Балка! Немцы дальним охватом с флангов намеревались заманить донцов в смертельную западню. Атаковать маршевую колонну!

В первом же селе комкор расположил штаб, назначил срочное совещание. В большой комнате придорожного особняка, у стола, на котором пестрела красно-синими стрелками топкарта, стояли втроём. Горшков вытянул пальцы правой ладони и, доверяя только своей выверенной четверти — ровно двадцать шесть сантиметров! — прошёлся вдоль очертаний Балатона, Веленце и напоследок упёр средний палец в ленту Дуная: