Читаем Казачий алтарь полностью

Дождавшись, войсковой старшина уверенно вошёл в кабинет, представился. Андрей Григорьевич, вставший с роскошного кресла, не выходя из-за массивного стола, выслушивал с приглядкой. Указал рукой на стул подле ближнего окна. И, ничуть не церемонясь, точно и забыл про посетителя, достал из кармана брюк расчёску, энергично причесал назад свои густые, волнистые волосы. И ошеломил первым же вопросом:

— Водку пьёшь?

— Когда есть желание.

— А как насчёт баб? Прыток?

Павел выдержал усмешливо-нагловатый, испытующий взгляд легендарного волокиты:

— За юбками не гоняюсь. Но в монахи не записывался.

Шкуро вдруг захохотал — громко и заразительно:

— Что такой серьёзный, Шаганов? Хочешь мир на свой лад перевернуть? Ни хренушки не выйдет! Не дуйся, живи со всеми одним казацким табором. Привыкай на земле. Всё равно мы, казаки, в аду в одном котле вариться будем! — Шкуро вновь засмеялся и вмиг посмурнел. Над переносьем залегла упрямая морщинка. — Знай. Ставку делаю на настоящих воинов. На эмигрантов. Подсоветским верю мало. Мы никого не предавали. Они — удосужились. Согласен, друже? Вот таким образом... В Линце, в Австрии, тоже мой штаб. Лагеря для резервистов. Есть он и в Праге. Со всей Европы собираем казаков, учим и передаём в дивизию Паннвица, чтобы развернуть её в корпус. Смысл службы ясен?

— Так точно. Мне приходилось заниматься вербовкой. Встречался с казаками в лагерях. Даже на родине.

— А где был? На Кубань попал?

— Да! Объездил и Ставрополыцину, и Дон.

Андрей Григорьевич передёрнул усиками, возбуждённо выскочил из-за стола:

— Я в Ставрополе венчался. У меня жена оттуда. В Гражданскую брал его. Люблю этот город... А меня, сукины дети, не пустили! От же б...! Тогда ещё, в сорок втором, надо было поднимать Кубань и Терек. Меня знают там. Ежели б я приехал, прогулялся по станицам, — немцы остались бы на Северном Кавказе. И у нас сейчас была бы казачья держава! Долго они телились, тюмкали. Вот и драпают отовсюду, голой ж... сверкают! А я бы всех казаков в Красной армии к себе перетянул. Кому они поверят? Мне, герою Белого движения, брату-казаку, или жидку-комиссарчику?!

Шкуро подошёл к шкафу нахмурившись. Блеснул открытой полированной дверцей и достал бутылку шнапса. Разливая по рюмкам, громко позвал:

— Иди сюда, брат! По единой чарочке за Кубань, Дон и Терек.

Павел взял пузатенькую посудинку, чокнулся с генералом. Приём явно смахивал на лёгкую попойку. Выпили ещё и расселись по прежним местам. Лицо Шкуро подёрнулось испариной, но мыслил он чётко и говорил твёрдо, не без иронии:

— Я эту должность, начальника Резерва, сам себе придумал. Пошли с Петром Красновым в управление СС, к Бергеру. Я и рубанул напрямик: «Тысячи казаков хотят воевать против Сталина, болтаются чёрт-те где. Дозвольте собрать их и сформировать казачью армию». А тот и клюнул, как девка на ириску! «Дивизия фон Паннвица, — отвечает, — разворачивается в корпус согласно приказу рейхсфюрера. Она нуждается в пополнении. Ваше предложение весьма интересно!» И вскоре — бац! Присваивают генеральское звание с правом ношения немецкого мундира! Теперь я имею возможность выдёргивать из лагерей, вырывать из немецких лап казаков. Забирать с фабрик, имений бюргерских. Трудовой фронт костьми ложится, не соглашается. Некому, дескать, работать. А я на СС напираю! Их «Остраум» меня поддерживает. Да и Восточное министерство на подхвате! Так что — две мамки. Две титьки! Уже сотворили кое-что. Пополнили Паннвицу... я его Панченкой кличу... дивизию. Перебросили из Кракова два наших полицейских батальона, легиончик из Ганновера и полк фон Рентельна. Надо мотаться! Умело агитировать, — перешёл «батько» на сокровенный тон. — Мне с казаком побалакать — и мёду не надо! Тай писню заспываты... — и вдруг вполголоса затянул: — «А ко-озак чуе-е, серденько мрэ-э...» Ах, дьявол! Забирает как... Ну да ладно. Какие вопросы?

— В какой мере можно привлекать неказаков? Вообще, стоит ли?

— Да. У Мино мы совещались с генералами-эмигрантами. Даже спорили! И решили не брезговать, корешевать со всеми, кто против большевиков. Даже с Власовым.

— У Краснова на этот счёт иное мнение.

— А то как же! Гонор. Атаманство... Чушь собачья! Кто командует нами? Батько Гиммлер! Скажет: сливайтесь воедино. И никуда не денемся. Я фортелей Краснова ого-го! сколько перевидел. А сделает так, как немцы прикажут... Ну, будь здрав. Поступишь в распоряжение начальника штаба. Поглядим, на что ты гож.

Павел далеко не восторженным вышел от Шкуро. Разговор с ним вкратце передал Лучникову. Тот оживился, доверительно приглушил голос:

— С «батькой» не соскучишься! Сам как ртуть и нас тормошит, где надо и не надо. Но... Яркая личность! Покуролесил в Гражданскую войну на Северном Кавказе. Да и махновцев изрядно потрепал! Недавно он вспоминал, как в те годы встретил калмыцкий полк, ограбивший парфюмерный склад. Представь, они облили лошадей французскими духами. А вместо водки выглушили одеколон!