Мелкая рыбешка нам не шибко нужна. Бреднем за один заход поймаем раз в десять больше, чем Тыдра натаскает за весь день. Петро Подкова ей же и отдает часть улова, а остальное скармливает курам и свиньям, которые в этом году наели сала, как никогда. Будет чем зимой закусывать польскую водку, привезенную из похода. Впрочем, на счет зимы беспокойства уже нет. Привезенного зерна хватит до следующего урожая и на посев. На лугу, где после улета саранчи подросла трава, пасутся трофейные лошади, волы и коровы — будет на ком пахать и кого доить. А как зиму переживут ограбленные нами украинские крестьяне — не наше дело. Казаки крестьян, даже единоверцев, людьми не считают, называют, как и поляки, быдлом (скотом) и рогулями. По иронии судьбы, потомки этих рогулей будут считать себя казаками. То, что казаки после захвата Запорожской Сечи русской армией откажутся превращаться в крестьян, разойдутся кто куда — на Дон, Кубань, в Сибирь и даже на службу к туркам — в расчет принимать не будут. Впрочем, байстрюки, рожденные женщинами, изнасилованными казаками, тоже ведь их потомки. И еще потомки татар, турок и черт знает кого, кто насиловал это быдло. Удивляет, что турки с южного берега Черного моря, которых казаки тоже частенько грабили и насиловали, до сих пор не называют себя потомками казаков.

— Гонцы плывут, — глядя вниз по течению, сообщает Петро Подкова.

Из-за поворота реки появилась четырехвесельная плоскодонка, на которой гребут два человека. Плоскодонка — не самое быстрое средство для плавания по реке, зато удобна на мелководье, в камышах на ней прятаться лучше. Для такого случая на ней есть шест, а к корме приделана железная дуга, чтобы вставлять его и, уперев в дно, мощно толкать лодку вперед.

— В поход, видать, позовут, — продолжает мой сосед

Тыдра выныривает из воды с золотистым карасем. Петро кидает рыбешку в корзину и говорит зверьку:

— Хватит на сегодня, пойдем домой.

Тыдра отходит от берега и начинает тыкаться носом в свое тело в разных местах. То ли блох ловит, которые, как я думаю, должны были сдохнуть под водой, то ли проверяет, вся ли шерсть на месте.

Мой сосед не ошибся. Его тезка атаман Петр Сагайдачный скликал казаков в поход на турок. Поскольку предыдущий поход был очень удачным, от желающих поучаствовать отбоя не будет. Тем более, что один отряд, ходивший за добычей по Муравскому шляху в Московию, попал в засаду перед Белгородом и вернулся битый и без добычи.

У нас добыча была очень хорошая, поэтому я нанял людей, которые вытащили тартану на берег и по-новой просмолили ее корпус. Сейчас она стояла кормой на мелководье, а нос повернут вниз по течению. За день мы погрузили в нее паруса, весла, фальконеты и боеприпасы, которые лежали у меня в сарае, и бочки с солониной, мукой, пшеном, собранными со всей Кандыбовки, потому что от каждого дома кто-нибудь отправлялся в поход. На следующее утро тартану столкнули на глубокую воду и отправились вниз по течению реки Чертомлык в Сечь на острове Базавлук.

Глава 20

Сколько раз я после «перемещения» ни проходил Босфор, мне все время не хватало Босфорского моста и Моста султана Мехмеда Ватиха. Ночью их подсвечивали разноцветными лампочками. Как и положено капитану, я торчал на мостике весь пролив, все его шестнадцать миль. Мосты делали процесс немного интереснее. В семнадцатом веке попасть с одного континента на другой можно только с помощью паромщиков, которых в проливе бесчисленное множество, на любой вкус и кошелек, от двухвесельных лодочек до больших галер, способных за раз перевезти несколько сот человек. Паромщики первыми поняли, что к ним пожаловали непрошенные гости. Увидев эскадру из восьмидесяти чаек под предводительством тартаны, все турецкие плавсредства в северной части пролива, включая галеру таможенников, дружно прыснули к обоим берегам, а высадившись, поданные турецкого султана рванули вглубь материка. О защите родной земли никто и не подумал.

Мы пристали к европейскому берегу в том месте, где пролив делает крутой поворот. Течение само выкинуло наш флот на отмель. Нам оставалось лишь не мешать ему. Казаки, назначив в караул возле галер по три-четыре человека — опытного казака и пару-тройку джур, рванули грабить предместья Стамбула. На берегу пролива жили не самые бедные поданные турецкого султана. Были они разных национальностей и религий, в том числе и православные христиане, что абсолютно не мешало казакам грабить их. Разве что убивали реже, чем мусульман.