Читаем Казачий адмирал полностью

Кошевой атаман Петр Сагайдачный вместе с есаулом, писарем и своей гвардией разместился в трюмах тартаны. Судья и подписарь остались в Сечи на хозяйстве. Все бойцы на нашем судне имели самопалы или ручницы — так казаки называли любое ручное огнестрельное оружие от пистолета до гаковницы — тяжелого мушкета с гаком, которым зацеплялись за крепостную стену или борт судна, чтобы уменьшить отдачу. Аркебузы, мушкеты, гаковницы и фальконеты калибра до трех фунтов еще называли пищалями. Пистолеты были тяжелые, с кремневым или фитильным замком и со слабо загнутой рукояткой, которая заканчивалась «яблоком», чтобы использовать их, как булаву. Колесцовый замок здесь был известен, но встречался очень редко. К самопалу прилагались пороховница, обычно в виде деревянного рога изобилия, обтянутого кожей; натруска с пороховой пылью для подсыпания на полочку, иногда деревянная, иногда костяная, чаще в виде коня; кожаный мешочек с пулями. У некоторых были металлические или кожаные, покрытые сверху воском, ладивницы — коробки со спаянными в обоймы металлическими трубочками, в которые вставляли ладунки — готовые бумажные патроны. Как ни странно, несмотря на более высокую скорострельность и удобство, ладункам предпочтение отдавали не многие. Для каждого выстрела количество пороха и пуля подбирались индивидуально. Иногда пуль загоняли в ствол по две, что, по моему мнению, на точность не сильно влияло. Все это хозяйство крепилось к узкому ремню, который застегивался поверх широкого матерчатого, «лыцарского», обозначавшего принадлежность к касте воинов, за который засовывали только пистолеты. На второй такой же узкий пояс цепляли саблю, нож, баклагу деревянную. Через плечо вешали торбу кожаную. В ней хранили всякие нужные мелочи, среди которых обязательно была деревянная ложка. У кого не было огнестрельного оружия, тот стрелял из лука или, видел всего два, арбалета. Иногда вместо сабли был топор с более длинным топорищем или клевец. Почти все имели короткие пики, очень похожие на те, что были на вооружении у половцев. Кстати, судя по употреблению большого количества половецких слов, многие запорожцы — потомки половцев, переживших нашествие монголо-татар. У богатых воинов тело защищали металлические — твердые — доспехи: кирасы, бригантины, кольчуги, наручи и поножи. У бедноты были мягкие — кожаные куртки или ватные халаты, чаще татарские. Зато металлические шлемы были почти у всех, правда, разного качества и формы. Кто не смог разжиться шлемом, тот носил шапку из сукна или овчины, иногда с нашитыми металлическими бляшками или кусками кольчуги. На ногах сапоги или лапти с онучами. Правда, лапотники чаще ходили босиком. Среди таких бытовала поговорка, что отправляются в поход за сапогами, а остальные отправлялись за зипунами. У многих имелась опанча — плащ из толстого сукна, пропитанного олифой, чтобы не промокало, и с меховым — чаще овечьим — воротником, или овечий тулуп, как у татар. Кстати, среди казаков я видел несколько тюрков, возможно, татар. Казаки принимали в свои ряды бойцов любой национальности, лишь бы те соглашались подчиняться их уставу и по торжественным случаям креститься справа налево, изображая православных.

Казачья походная артиллерия состояла из бронзовых и чугунных фальконетов и мортир малого калибра. Самый большой фальконет был калибром три фунта. Мортиры, напоминавшие криво поставленные высокие горшки, были большего калибра, пара — шестифунтовки. Более тяжелые орудия оставили в Сечи. На чайках и так много груза. Унификацию пока не провели, поэтому для каждого орудия были свои ядра, по большей части чугунные, но попадались и каменные.

Наша флотилия растянулась на пару миль. Ветер дует встречный, к тому же в этих водах и течение в сторону будущей Одессы, так что идем на веслах, делая не больше трех-четырех узлов. Я сделал лаг, с помощью которого иногда меряю скорость. Не столько для дела, сколько от скуки, потому что идем вдоль берега. Или чтобы почувствовать себя в роли колдуна, за коего меня начинают принимать казаки. От мыса Тарханкут мы пошли напрямую, по компасу, и вышли неподалеку от руин Херсонеса. Раньше казаки добирались сюда только вдоль берега Евпаторийского залива.