Уверен, что ему еще в Сечи рассказали, как мы живем. Может быть, именно поэтому и приплыл. Бедных родственников навещать не любят.

— А как ты через пороги прошел? — поинтересовался я, чтобы увести разговор с темы, вызывающей у меня не самые приятные мысли.

— С божьей помощью! — перекрестившись, признался Мыкола Черединский. — На Ненасытном высадился я на татарский (левый) берег, ожидая, когда байдак (так здесь называют небольшие парусно-гребные суда, которые я именую баркасами) перетащат. Смотрю, а на холме разъезд татарский, четверо. Мы сразу за ручницы схватились и помолились. Две недели назад на том месте двенадцать городовых (реестровых) черкес перебили и скарб весь забрали. На нас не напали нехристи, бог защитил! — сообщил он и перекрестился еще раз. — Переночевали на острове, а утром дальше поплыли. На Вороньей заборе байдак Андрюшки Затурского налетел на камень и затонул. Людей спасли всех, но товар утоп. Потому пошел Андрюшка пешком в обратную сторону. А нечего моих покупателей сманивать! — радостно произнес свояк, перекрестившись в очередной раз. — Я тоже обратно по суше двину, волоком по татарскому берегу.

— А если большой отряд татар туда придет? — спросил я.

— Глаза боятся, а руки тянутся! — отшутился Мыкола Черединский. — Там отряд черкасов охраняет, которым мы, купцы, платим. Они в обиду не дадут!

Интересно, сколько уже веков зарабатывают на порогах бурлаки и охранники? Наверное, с тех самых, как в этих краях зародилась торговля.

Затем разговор перешел на князя Вишневецкого, во владениях которого живет мой родственник.

— Ты теперь его родственник, — порадовал я свояка. — Мой род, как и его, — младшая линия последних киевских князей-русичей, которые из путивльских князей.

— Что, правда?! — удивился он.

— Вот тебе крест! — произнес я и перекрестился.

Клятва атеиста, конечно, гроша ломаного не стоит, но ведь я и правда родственник последних киевских князей, только был зачинателем рода, а не их потомком.

Мыкола Черединский сразу приосанился. Наверное, представил, как сообщит эту новость князю Вишневецкому. Сомневаюсь я, однако, что князь отнесется к его словам всерьез. За последние годы в Московии двух лжецарей грохнули, а уж мошенников поменьше развелось немеряно.

Сидели за столом до тех пор, пока не начало темнеть. Двое гребцов отправились на берег охранять ночью баркас с товаром, а остальных увели к себе ночевать мои соседи. Мыкола Черединский спал на второй, «гостевой» кровати в горнице. Храпел так, что я долго не мог заснуть. Детей у него нет, и мне на ум приходила мысль, что именно из-за храпа. Недостатки должны держаться за руку.

Глава 12

В поход мы отправились в конце августа. Кроме моей тартаны, вышли почти восемь десятков чаек. Это был гибрид ладьи и высокобортных лодок, которые я в этих краях встречал в шестом веке — беспалубные суда длиной метров от двенадцати до восемнадцати, шириной до трех с половиной и высотой борта до двух. Выдалбливалась из вербы или липы основа, на которую ставили шпангоуты и набивали борта из гибких сосновых досок внахлест. Снаружи выше ватерлинии к бортам крепили сухой камыш, связанный липовым лыком в толстые, с полметра, снопы или фашины. Они увеличивали плавучесть, не давали чайке перевернуться и служили защитой от пуль и малых ядер. По десять-пятнадцать весел с каждого борта. Плюс спереди и сзади по рулевому веслу, чтобы, не разворачиваясь, плыть в любую сторону. Мачта одна, съемная, с прямым парусом. Ставили ее только при попутном ветре. Внутри, в лучших традициях будущего, прямо как из наставления по борьбе за живучесть судна, чайка была разделена на отсеки деревянными поперечными переборками. Поверх каждой переборки скамья для гребцов и пассажиров. На дно чайки складывали запасы еды и воды в мешках и бочках, оружие и боеприпасы. Никакого алкоголя, даже бузы не было. Так приказал кошевой атаман, возглавивший поход. Казаки пороптали, но смирились. Экипаж чайки от сорока до семидесяти человек. Артиллерийское вооружение — три-пять фальконетов малого калибра. Обычно в море шли, придерживаясь рукой за берег, и ночевали на суше.

Вышли утром, после молебна на площади возле церкви. Поп окропил водой, называемой почему-то святой, отважное воинство и их суда. Поскольку воинов и чаек было много, процедура растянулась часа на два. По Днепру тартана шла примерно в середине эскадры. Не знаю, как пригрозили татарам, или они сами решили зазря головы не класть, но при проходе мимо башни на острове Тавань в нас ни разу не выстрелили, хотя все орудия были готовы к стрельбе, а пушкари поглядывали на нас из бойниц. О дальнейшем нашем продвижении сообщали сигнальные костры, которые дымили на обоих берегах Днепра. В результате селения, которые попадались нам по пути, были пусты, и возле острова Березань не оказалось ни одной турецкой галеры. Мы беспрепятственно вышли в Черное море.