Читаем Катынь. Post mortem полностью

Ника решила сделать это на следующий день утром. Анна, сидя на корточках возле кафельной печки, выгребала совком золу. Видя, что Ника готовится уходить, она остановила ее вопросом, не условилась ли она вновь о встрече с ним.

– С кем?

– С этим твоим Юром.

– Он уехал в Мысленице.

– Так куда же ты уходишь? Надо помочь Бусе в подготовке к сочельнику! Ты слышишь?!

Она слышала, но была уже за дверью.

На почте было полно народу. Из переговорных кабин доносились громко выкрикиваемые в телефон пожелания, которыми обменивались чужие ей люди. Когда пришла ее очередь, Ника набрала номер. Ответила какая-то женщина. Ника попросила соединить ее с полковником Селимом.

– А кто говорит? – спросила женщина.

– Я звоню от майора Филипинского, – бросила Ника.

В трубке что-то заскрежетало, и ответил Ярослав:

– Полковник Селим. Я слушаю!

– Это я, – сказала Ника.

– Что-то случилось? – спросил он обеспокоенно.

– Я хочу пригласить вас к нам на сочельник.

– Меня? – В голосе Ярослава ощущалось безмерное удивление.

– Вы придете? – Ника закрыла второе ухо рукой, чтобы шумный разговор, доносящийся из соседней кабинки, не заглушил ответ Ярослава. На минуту в трубке наступила тишина. Нике даже показалось, что их разъединили, но он там был, по ту сторону, все время.

– А ваша мама знает об этом приглашении?

Ника думала недолго. Врать ей не хотелось, но и правду сказать она, конечно, не могла, поэтому она произнесла с нажимом:

– Приходите. Обязательно!

– Но кто меня приглашает? – допытывался он, явно тронутый этим звонком.

– Все! – Ника почти прокричала это и, не дожидаясь реакции Ярослава, быстро повесила трубку.

Потом она шла по засыпанному мокрым снегом городу, все время воображая, каково будет выражение лица Анны, когда она увидит стоящего в дверях Ярослава. Но придет ли он? Поверит ли, что он на самом деле нужен в их доме?

– Смотри, кто к нам приехал! – открывая ей дверь, воскликнула Анна, сияющая как человек, который неожиданно обнаружил давно утерянную, дорогую, хранимую в памяти вещь. Из кухни выкатилась кругленькая женщина с румяными щечками, с короной седых волос, сколотых на затылке черепаховым гребнем. Толстушка раскрыла свои объятия перед Никой, и та с разбегу бросилась в них, чуть не опрокинув ее.

– Франтишка! Франечка! Франуся!! – выкрикивала Ника, а женщина крепко прижимала ее к себе.

Буся и Анна растроганно наблюдали за этой сценой. Вот они снова вместе: они трое и Франтишка, которая столько лет управляла их домом в Пикулицах и которая потом, когда Пшемысль заняли большевики, забрала Анну и Нику к себе. Это Франтишка научила Анну лепить пельмени, а Нику – мять капусту в бочке и доить их единственную козу…

Они не виделись с сорок первого года, так как после того, как началась война между Германией и СССР, Анна с Никой переехали в Краков. Теперь Франтишка внесла в этот дом некую атмосферу их довоенной жизни: она тут же взялась разделывать карпа, варить очищенную пшеницу для кутьи…

В гостиной стоял пузатый, перевязанный веревкой чемодан Франтишки. На диване лежал свернутый в рулон и обвязанный шнурком их коврик из детской комнаты Вероники. Ника хотела его развернуть, но почувствовала, что внутри рулона находится что-то тяжелое.

– А что это Франтишка привезла?

Франтишка, не говоря ни слова, развязала шнурок, развернула коврик. Из ножен выступала рукоять сабли Анджея с декоративной кисточкой эфеса.

– Я подумала, что она обязательно должна быть у вас, госпожа майорша. – Франтишка, с раскрасневшимся лицом, рассказывала о своей поездке. – Я так боялась, что у меня ее отнимут по дороге, вот и завернула в коврик, который висел когда-то над кроватью нашей Веронички…

Для нее Ника всегда была Вероничкой. Франтишка забыла, что ее Вероничка в этом году получит аттестат. Она даже привезла ее мишку с оторванным ухом, которого Вероничка так любила прижимать к себе перед сном. Ника держала мишку, а Анна саблю. Она с явным волнением пытается вытащить клинок из ножен. Буся прикасается к сабле как к реликвии. Тем временем Франтишка, присев возле своего картонного чемодана, вытаскивает из него завернутые в газету и натянутые на сапожные колодки почти совсем новые сапоги. Анна присела рядом с Франтишкой. Погладила голенища как что-то живое.

– Эти сапоги шил сапожник по фамилии Испанский, – сказала она задумчиво. Наверное, ей вспомнилось то посещение Варшавы и их визит на улицу Хме2льную, где знаменитый сапожник Испанский снимал мерку с ноги Анджея. Ника взяла второй сапог, внимательно его осмотрела и даже приложила к своей ноге.

– Как раз подошли бы Юру. – Она посмотрела на мать. – Можно ему сделать подарок?