Читаем Катриона полностью

Я сидел и слушал, и мне пришло в голову, что я не припомню, чтобы он обратился к женщинам хотя бы с тремя серьезными словами. Он всегда шутил, зубоскалил и в душе издевался над ними, но им все это казалось интересным. Я заметил это ему, когда хозяйку вызвали из комнаты.

– Чего ты хочешь? – сказал он. – Мужчина должен уметь занимать женщин: он должен рассказывать им разные истории, чтобы позабавить их, бедных овечек! Тебе следовало бы поучиться этому, Давид. Тебе надо бы усвоить приемы этого своего рода ремесла. Если бы вместо старухи была молодая и хоть сколько-нибудь красивая девушка, я не стал бы говорить с нею о своем животе, Дэви. Но когда женщины слишком стары, чтобы искать развлечений, они непременно хотят быть аптекарями. Почему? Да разве я знаю? Думаю, что такими уж сотворил их бог. Но я считаю, что тот дурак, кто не старается им понравиться.

Тут вернулась хозяйка, и Алан быстро отвернулся от меня, словно ему не терпелось продолжать прежний разговор. Хозяйка начала рассказывать о происшествии, случившемся с ее зятем в Аберлэди, болезнь и смерть которого она описала чрезвычайно пространно. Рассказ ее был не только скучен, но иногда и страшен, так как она говорила с большим чувством. Поэтому я впал в глубокое раздумье, выглядывая из окна на дорогу и едва замечая, что там происходит. Но вдруг я вздрогнул.

– Мы клали ему припарки к ногам, – говорила хозяйка, – и горячие камни на живот, и давали ему иссоп, и настойку из болотной мяти, и прекрасный, чистый серный бальзам…

– Сэр, – сказал я Алану спокойно, перебивая ее, – сейчас мимо прошел один из моих друзей.

– Неужели? – отвечал Алан, точно это было совсем не важно, и продолжал: – Вы говорили, сударыня!..

И надоедливая женщина продолжала свой рассказ.

Вскоре, однако, он заплатил ей монетой в полкроны, и она должна была пойти за сдачей.

– Кто это был? Рыжеголовый? – спросил Алан.

– Вы угадали, – ответил я.

– Что я тебе говорил, там, в лесу? – воскликнул он. – Все-таки странно, что он тут! Он был один?

– Совершенно один, насколько я мог видеть, – сказал я.

– Он прошел мимо? – спросил он.

– Он шел мимо, – сказал я, – и не оглядывался по сторонам.

– Это еще более странно, – сказал Алан. – Я думаю, Дэви, что нам надо уходить. Но куда? Черт знает, это становится похожим на прежние времена! – воскликнул он.

– Однако разница в том, – сказал я, – что теперь у нас есть деньги.

– И еще в том, мистер Бальфур, – заметил Алан, – что теперь мы выслежены: собаки уже нашли след и вся свора гонится за нами, Давид. Дело плохо, черт бы его побрал! – Он серьезно призадумался, глядя перед собой со знакомым мне выражением лица. – Вот что, хозяюшка, – сказал он, когда она вернулась, – есть у вас другой выход из постоялого двора?

Она отвечала, что есть, и объяснила, куда он выходит.

– В таком случае, сэр, – сказал он, обращаясь ко мне, – мне кажется, что этот путь будет самым коротким. До свидания, милая. Я не забуду про настойку из корицы.

Мы вышли через огород и пошли по тропинке среди полей. Алан зорко смотрел по сторонам и, увидев, что мы находимся в небольшой котловине, скрытой от взглядов людей, присел на траву.

– Будем держать военный совет, Дэви, – сказал он. – Но прежде всего надо дать тебе маленький урок. Представь себе, что я был бы похож на тебя, – что о нас вспомнила бы старуха? Только то, что мы вышли через задний ход. А о чем теперь она будет вспоминать? О том, что к ней зашел изящный молодой человек, страдающий болезнью желудка, который очень заинтересовался рассказом о ее зяте. О Дэви, постарайся научиться немного соображать!

– Я постараюсь, Алан, – сказал я.

– А теперь вернемся к рыжему, – продолжал он. – Как он шел – быстро или медленно?

– Ни то, ни другое, – сказал я.

– Он не торопился? – спросил он.

– Нисколько, – ответил я.

– Гм! – сказал Алан. – Это очень странно. Мы сегодня утром никого не заметили на Фиггат-Винсе. Он, видимо, обогнал нас и как будто нас не искал, а между тем очутился на нашем пути. Ну, Дэви, я начинаю понимать. Мне кажется, что они ищут не тебя, а меня. И, думаю, отлично знают, куда идти.

– Знают? – спросил я.

– Я думаю, что Энди Скоугель продал меня, – он сам, или его помощник, знавший кое-что, или же клерк Чарли Стюарт, что было бы прискорбно, – сказал Алан. – Если хочешь знать мое мнение, то мне кажется, что на Джилланских песках будет разбито несколько голов.

– Алан, – воскликнул я, – если вы окажетесь правы, там будет много народу! Будет мало пользы от того, что вы разобьете несколько голов.