Читаем Катрин (Книги 1-7) полностью

– Вначале я подумала, что это проявление своеобразного кокетства. Забавно, не так ли, заставлять мужчину ждать, особенно если мужчина – принц? Но не следует ничего утрировать. Терпение – не главная добродетель его светлости.

– Тогда пусть теряет терпение – это все, чего я хочу. Пусть забудет меня, и поскорее!

– Вы не понимаете, что говорите. Когда мы уезжали из Арраса, вы почти сдались ему, а теперь не хотите его видеть. Что случилось? Почему вы не хотите мне сказать?

– Потому, что это так глупо… Я боюсь, что вы не поймете.

– Женщин, – сказала Эрменгарда тоном, не терпящим возражений, – я всегда могу понять. Особенно самые большие их безумства. Не кроется ли опять за этим Монсальви?

Катрин улыбнулась и, чтобы скрыть свое замешательство, принялась вертеть зеленую веточку, свисавшую над ее головой.

– Вы все умеете угадать, мой друг. Он потерян для меня, и навсегда…

Катрин произнесла это страдальческим тоном, почти трагически, и тем не менее Эрменгарда разразилась таким сумасшедшим хохотом, что не смогла сразу успокоиться. Катрин с возмущением смотрела на главную придворную даму, почти задыхающуюся от смеха, красную, как ее платье. Слезы лились ручьем по ее щекам, она обхватила себя руками и не могла остановиться.

– Эрменгарда! – крикнула оскорбленная Катрин. – Вы отдаете себе отчет в том, что смеетесь надо мной?

– Прекрасно отдаю себе отчет, дорогая! – с трудом выговорила та, обретя дыхание. – Но это так смешно! Это из-за женитьбы нашего героя, который послал вас куда подальше, вы стали похожи на монахиню, из-за этого у вас потухли глаза и побледнели щеки? Нет, вы с ума сошли! Что ненормального в том, что молодой человек его ранга и с таким именем женится? Он обязан для себя и своих близких продлить свой род. Ему нужны сыновья, потомство. А кто это может ему дать, если не женщина?

– Но я люблю его! Я хранила себя для него, я не хочу никого, кроме него! – воскликнула Катрин, разражаясь слезами, которые нисколько не взволновали Эрменгарду.

– Вот в этом вы совсем не правы! Такая женщина, как вы, создана для любви. Я твержу вам об этом месяцами подряд. Ваш Арно женится? Подумаешь, какое дело! Как только эта глупая война закончится, вы сделаете его своим любовником… и не будете страдать от этого. На что вы надеетесь? Выйти за него замуж? Но, милая моя, ваш муж жив и не собирается на тот свет раньше, чем через многие годы. Пусть юный Монсальви женится на какой-нибудь очень богатой титулованной гусыне, которая наделает ему малышей за эти годы… а вы станете той, которая дарит сладость запретной любви… гораздо более желанной, чем супружеская кухня!

Такой странный урок морали озадачил Катрин, но немного успокоил. Эта ужасная Эрменгарда умела реально взглянуть на вещи, которые не теряли при этом своей прелести, но оказывались гораздо более практичными. Она продолжала свой урок:

– Не обрекайте себя на жалкое прозябание из-за какого-то простофили, который пленил ваше сердце, каким бы красивым он ни был. Филипп вас любит, желает вас и получит вас… поверьте мне… Почему не попытаться извлечь удовольствие из этой ситуации? Он молод, по-своему красив, обаятелен, когда пожелает… могуществен, наконец… и ни одна из его любовниц никогда еще на него не жаловалась, напротив – он всегда с большим трудом от них избавлялся! Я пришла к вам отчасти поэтому…

Итак, у Эрменгарды была цель. Катрин подавила насмешливую улыбку. Искусство, с которым она легко произнесла эти последние слова, было само по себе шедевром дипломатии. В действительности Эрменгарда, «посылавшая себя сама», была посланницей герцогини Маргариты, обеспокоенной появлением в Дижоне мадам де Пресль, «штатной» любовницы Филиппа, амбиции которой были известны.

– Я думаю, вы помните это златокудрое создание, которое так удачно наградило этого болвана Лионеля Вандомского своим шарфом?.. – уточнила Эрменгарда. – Речь идет о ней. А вдовствующая герцогиня переживает. Эта женщина вбила себе в голову, что станет герцогиней. Она – ловкая интриганка… и знает Филиппа как свои пять пальцев. Бог знает чего она может добиться, если вы сохраните ей свободу действий! Если эта женщина достигнет своей цели, мы придем к катастрофе. Франция и Бургундия никогда не объединятся.

В заключение графиня встала и оказалась на полкорпуса выше своей подруги. Внезапно посерьезнев, она положила руку на плечо молодой женщины и закончила необычайно нежно:

– Ваша герцогиня зовет вас на помощь, Катрин де Бразен. Вы не имеете права ее разочаровывать. Она так больна!

Катрин молча опустила голову, смутные чувства владели ею. Теперь она понимала, что оказалась в центре запутанного клубка интересов, которые простирались гораздо дальше ее красивой персоны. Сильные мира сего через ее простых друзей просили ее помощи. Это королева Сицилии просила через Одетту и брата Этьенна, это просила герцогиня Маргарита устами Эрменгарды… И каждый из них говорил о долге, о почетной миссии, которая сводилась по сути к одному: прекратить вражду между Филиппом и королем Карлом.