Читаем Катрин (Книги 1-7) полностью

Но врач не впустил Катрин в ту комнату, где суетились черные рабы. Более того, он тщательно закрыл ее дверь, посадил молодую женщину на подушку рядом с камином и подбросил в него пучок веток. Они вспыхнули ярким пламенем. Он достал с этажерки медную шкатулку, ножницы и вернулся к молодой женщине, которая немигающими глазами смотрела на танцующие языки пламени.

– Позволь мне отрезать прядь твоих чудесных волос, – ласково сказал он.

Она молча ответила жестом, показывая, что он может делать все, что угодно. Он остриг возле левого уха золотую прядь, подержал ее немного в кулаке, глядя на балки потолка и произнося вполголоса непонятные слова, невольно заинтриговавшие Катрин, наблюдавшую за его действиями.

Внезапно он бросил прядь в огонь, добавив щепотку порошка из шкатулки. Простирая руки над пламенем, которое разгоралось все сильнее, становилось жарче и отливало великолепным зеленовато-голубым светом, он произнес своего рода заклинание. Затем наклонился к камину, пристально вглядываясь в огонь. В этой большой комнате, увешанной коврами, было слышно только потрескивание огня. Абу-аль-Хаир, возвысив голос, заговорил необычно торжественным тоном:

– Дух Зороастра, хозяина прошлого и будущего, говорит мне голосом огня, его божественного проводника. Твоя судьба, о молодая женщина, велит пройти тебе через ночь, прежде чем выйти к солнцу, как поступает наша мать-земля. Но ночь глубока, и солнце еще далеко. Чтобы дойти до него, а ты дойдешь, ты должна запастись мужеством, которого тебе пока недостает. Я вижу трудности, кровь… много крови. Мертвые вехами стоят на твоем пути, как огненные алтари на Персидской горе. Любовь тоже… но ты идешь мимо… все время мимо. Ты сможешь стать почти королевой, но ты должна все отбросить, если действительно хочешь добиться счастья…

Катрин закашлялась. Она почти задыхалась в сернистом дыму, выбивавшемся из камина. Предсказание производило на нее впечатление, и она тихо спросила:

– Правда, счастье еще возможно для меня?

– Самое большое, самое полное… но… как странно… Послушай, ты прикоснешься к этому счастью, когда увидишь, как горит хворост в костре палача…

– Палача?

Абу-аль-Хаир отбросил свою величавую строгость и вытер пот со лба широким рукавом.

– Я не могу тебе больше ничего сказать. Я видел солнце над большим костром, где горело человеческое тело. Ты должна набраться терпения и ковать сама свою судьбу. Смерть не принесет тебе ничего, кроме небытия, которое тебе совершенно не нужно…

Он подошел к окну и распахнул его, чтобы проветрить комнату от скопившегося сернистого дыма. Катрин встала и машинально поправила смявшееся платье. Лицо ее было неподвижно, глаза грустны.

– Я ненавижу этот дом и все, что с ним связано.

– Поезжай к матери на несколько дней. В тот дом, куда крестьяне принесли меня, как мешок! Наступило время сбора винограда. Повидайся со своими, с матерью и с моим уважаемым другом Матье.

– Мой муж не позволит мне уйти из дома.

– Одной – может быть. Но я пойду с тобой. Я уже давно хотел посмотреть, как в здешних местах убирают виноград. Мы отправимся сегодня вечером… но прежде ты вернешь мне флакон, который я имел неосторожность тебе дать.

Катрин покачала головой и слабо улыбнулась своему другу:

– Не надо! Я больше не буду пытаться им воспользоваться… Даю слово! Но я хочу оставить его у себя.

После полудня, когда Гарен отправился к Николя Ролену, Катрин покинула свой дом вместе с Абу-аль-Хаиром, передав предварительно через Тьерселена письмо для мужа. Через несколько часов они прибыли в Марсане, где Матье и Жакетта сердечно приняли их. В эту пору Марсане не очень подходил в качестве спокойного уголка, где можно было бы излечить больное сердце. Во время сбора урожая юноши и девушки из Морвана приходили сюда веселыми стайками помогать убирать виноград. Их было много во всех окрестных деревнях. Погода стояла теплая, и ночевали они во всех сараях и под навесами. Шум, гам, песни, шутки, более или менее фривольные, слышались целыми днями со всех сторон. Сборщики тащили наполненные черными гроздьями корзины, согнувшись под их тяжестью, и во все горло распевали песни:

Печаль этой песни была притворной, так как на самом деле песенка была веселой. Но где-то позади этой суматошной толпы всегда находились юноша или девушка, которые весело запевали:

Катрин держалась подальше от всей этой сутолоки. Целыми днями сидела она с матерью в верхней комнате дома за прялкой или у ткацкого станка, иногда бросая взгляд на желтеющие виноградники. По утрам она любила наблюдать, как под лучами солнца исчезает туман, по вечерам любоваться пылающим закатом солнца над виноградниками, которые медленно меняли свой цвет от золотого до пурпурного, и время проходило незаметно.