Читаем Катарина полностью

— Спасибо тебе… — беспомощно прошептала я, понадеявшись, что холодный ветер донесет мои слова. — Это такое облегчение… знать, что с моей родней все в порядке. Что моя земля больше не оккупирована немцами. Ты подарил мне долгожданную надежду на спасение…

Парень неловко улыбнулся и достал небольшой хлопковый платок с внутреннего кармана кителя. Я приняла его с благодарной улыбкой.

— Мне пора, Катерина…

— Подожди! Что же ты будешь делать? Как мне тебя найти, когда все закончится? Я ведь даже не знаю твоего настоящего имени! — воскликнула я, в порыве остановить его.

Офицер намеревался встать со скамьи, но как только раздался мой голос, остановился и вновь развернулся ко мне. Я уловила до боли теплый взгляд в его глазах.

— Алексей меня звать… — сообщил он, с грустью взглянув на меня. — Советую не тратить время на мои поиски после окончания войны. У тебя будет своих забот хватать.

— Но как же?.. — я зажмурила глаза и покачала головой, пытаясь собраться с мыслями. — Ты с самого нашего знакомства знал, что я русская?

— Нас в разведшколе учили всем существующим немецким акцентам. Поначалу мне самому немецкий давался нелегко, я долгое время не мог побороть русский акцент. Поэтому… кому как не мне по первому слогу распознать в тебе русскую? — с легкой усмешкой произнес Алексей, направив сосредоточенный взгляд куда-то сквозь меня. — Да и отличалась ты от всех чопорных немок, к которым я уже успел привыкнуть. Слишком открытая и добрая ты, Катька. Но несмотря на обстоятельства, я был рад познакомиться с тобой.

Я невольно расплылась в улыбке, ощутив, как слезы градом катились по щекам. Но в мыслях звенел последний вопрос, который я просто была обязана задать Алексею, чтобы успокоиться.

— Мюллер… он тоже?

Парень встал со скамьи, ободряюще улыбнулся и поправил офицерскую фуражку.

— Ни один разведчик не скажет тебе, что он разведчик… К тому же, не все, кто носят эту форму, подвержены влиянию идеологии. Мюллер не исключение, — невозмутимо произнес он, медленно и осторожно хватаясь за припрятанный за поясом пистолет. А после проговорил тихим и напряженным голосом. — Беги, Катя. Беги и не оглядывайся…

С этими словами Алексей вытянул небольшой пистолет и, не прицеливаясь, выстрелил в голову ближайшему мужчине с газетой в руках. Немецкий шпион упал замертво с окровавленной головой, и я испуганно закричала, привлекая еще больше внимания прохожих. С ужасом подскочила со скамьи, коленки дрожали, в горле образовался сухой ком. В панике я не знала куда спрятаться, куда податься.

Началась стрельба.

Люди, которые все это время следили за нами, тотчас же обнажили пистолеты и погнались за Алексеем. Мужчина, который чистил обувь, мигом опрокинул оборудование и бросился в погоню. Женщина, молниеносно сбросив туфли с каблуками, погналась за парнем, предприняв несколько пустых попыток подстрелить его. А двое солдат, что отшивались у «чистильщика» обуви, уже получили пулю с лоб от советского разведчика.

Алексей бежал зигзагами, скрывался за деревьями и опрокидывал все на своем пути, создавая как можно больше препятствий для врагов. Я с замиранием сердца наблюдала, как он удалялся с каждой секундой. Но в один момент едва не повалилась с ног, когда «чистильщик» обуви выстрелил в него. В следующую секунду я все же уловила спину Алексея без единой капли крови. За считанные мгновения он увернулся и даже успел ранить даму с пистолетом. Шаг за шагом он устранял врагов, а я забывала дышать, и каждый раз испуганно дергалась от громких выстрелов.

Параллельно стрельбе на набережной, выстрелы раздались и в кафе. Я нервно оглянулась и уловила напарника Алексея, который устранял подоспевших полицейских, чтобы отвлечь их внимание от советского разведчика. Вокруг царила полная неразбериха из выстрелов, визгов женщин и громких мужских криков. Я терялась во времени, нервно озираясь то в сторону набережной, то в сторону кафе. В конце концов, я испуганно схватилась за голову дрожащими пальцами и села на корточки, чтобы случайным образом не подцепить шальную пулю.

Но в какой-то момент едва не поседела, когда меня схватили за запястье и потащили куда-то в сторону дороги. В том человеке я сразу же узнала шофера, который должен был отвезти меня в Гестапо. Он молча кивнул в сторону машины, куда и повел меня ошарашенную и до ужаса напуганную.

Я не знала удалось ли спастись Алексею. Пока мы ехали по городу, я буквально не отлипала от окон, вглядываясь в очертания мелькающих полицейских в темно-зеленой форме. Но его нигде не было. Я сделала неутешительные выводы: либо его убили… либо ему на время удалось скрыться. Но вряд ли ему надолго удастся спрятаться от Кристофа в Германии. Я ведь даже не знала сколько ему было лет, но при относительно моложавой внешности ему не дашь и больше двадцати пяти. Он ведь был буквально моим ровесником! И уже имел достаточно храбрости рисковать собственной жизнью на благо родины…

Мне вдруг стало невыносимо тоскливо за него. А за свою трусость и неуклюжесть стыдно и мерзко на душе.