Читаем Кастальский ключ полностью

К тому же, как и ко всякому такому делу, к нему примазались халтурщики. Почуяв выгоды, которые сулит им пушкинская годовщина, они стали печатать «полные собрания сочинений Пушкина». В пяти томах. В десяти томах. В двенадцати томах.

Пушкинские тексты резали, кроили, ощипывали как бог на душу положит. Опечатка лезла на опечатку. Текст выглядел как в кривом зеркале. В хронологии пушкинских произведений царил полный хаос. В одном издании «Полтава» была напечатана дважды. В другом пропущены целые сцены из «Маленьких трагедий». Ко всему этому биографические очерки всячески затуманивали трагические страницы жизни Пушкина и обстоятельства его гибели. Так требовала цензура. Первое упоминание о том, что Пушкин убит на дуэли, появилось спустя десять лет после его гибели в «Словаре достопамятных людей русской земли» Бантыш-Каменского.


Считалось, что чествуют.

Считалось, что Пушкина.

Считалось, что торжественно, глубоко, проникновенно.

Служили панихиды.

Произносили проповеди с церковных амвонов.

Исходили речами на профессорских кафедрах.

По страницам газет и журналов ползла розовая жижа:

Сегодня 29 января 1887 года исполнилось пятьдесят лет как внезапно и безвременно оборвалась молодая недолгая жизнь русского поэта Александра Сергеевича Пушкина, помянем поэта теплой молитвой неси же русский народ достойный венок на могилу певца из каких же цветов ты сплетешь ему достойный венок помни русский народ что певец твой был прежде всего человек и как таковой он не был свободен от заблуждений и падений греховных лицеисты того времени предавались пирушкам и грубым шалостям высылка поэта за некоторые неосторожные эпиграммы на юг из Петербурга быть может спасла его гений от погибели в ложных увлечениях простившись в Одессе со свободной стихией черною моря Пушкин в июле 1823 года по предписанию возвратился в имение родителей своих село Михайловское Псковской губернии обаяние женской красоты воспетое им с изяществом силой и благородством не розами только усыпан путь его сладкозвучные песни которыми он усладил и укрепил в чувствах патриотизма и любви ко всему родному ошибки молодости юношеские увлечения составили ему нелестную репутацию но он сам рано осознал свои ошибки он страдал за них всю остальную жизнь няня Арина Родионовна с ее сказками и песнями сроднила его с русской народной жизнью в 1826 году Пушкину возвращена свобода государь Николай Павлович вызвал его в Москву долго и милостиво беседовал с ним и позволил ему жить где угодно и до самой смерти поэта оказывал ему явно симпатию и высокое покровительство Наталья Николаевна Гончарова была ему нежной и любимой женой трогательны были выражения участия высокого покровителя поэта государя императора и благодарности за то поэта в глубине души его смолоду теплилось искреннее религиозное чувство в последние годы жизни одним из любимых занятий сделалось для него чтение евангелия и молитв православной церкви он умер истинным христианином просветленный и частый…

Вот так и шло: литургии, панихиды, статьи, речи. «Сладкозвучный поэт», «пленительная лира», «младость, радость, сладость».

Перейти на страницу:

Похожие книги

Славянский разлом. Украинско-польское иго в России
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Почему центром всей российской истории принято считать Киев и юго-западные княжества? По чьей воле не менее древний Север (Новгород, Псков, Смоленск, Рязань) или Поволжье считаются как бы второсортными? В этой книге с беспощадной ясностью показано, по какой причине вся отечественная история изложена исключительно с прозападных, южно-славянских и польских позиций. Факты, собранные здесь, свидетельствуют, что речь идёт не о стечении обстоятельств, а о целенаправленной многовековой оккупации России, о тотальном духовно-религиозном диктате полонизированной публики, умело прикрывающей своё господство. Именно её представители, ставшие главной опорой романовского трона, сконструировали государственно-религиозный каркас, до сего дня блокирующий память нашего населения. Различные немцы и прочие, обильно хлынувшие в элиту со времён Петра I, лишь подправляли здание, возведённое не ими. Данная книга явится откровением для многих, поскольку слишком уж непривычен предлагаемый исторический ракурс.

Александр Владимирович Пыжиков

Публицистика
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945

Американский историк, политолог, специалист по России и Восточной Европе профессор Даллин реконструирует историю немецкой оккупации советских территорий во время Второй мировой войны. Свое исследование он начинает с изучения исторических условий немецкого вторжения в СССР в 1941 году, мотивации нацистского руководства в первые месяцы войны и организации оккупационного правительства. Затем автор анализирует долгосрочные цели Германии на оккупированных территориях – включая национальный вопрос – и их реализацию на Украине, в Белоруссии, Прибалтике, на Кавказе, в Крыму и собственно в России. Особое внимание в исследовании уделяется немецкому подходу к организации сельского хозяйства и промышленности, отношению к военнопленным, принудительно мобилизованным работникам и коллаборационистам, а также вопросам культуры, образованию и религии. Заключительная часть посвящена германской политике, пропаганде и использованию перебежчиков и заканчивается очерком экспериментов «политической войны» в 1944–1945 гг. Повествование сопровождается подробными картами и схемами.

Александр Даллин

Военное дело / Публицистика / Документальное