Читаем Кастальский ключ полностью

Далеко не все из тех, кто побывал собственником этих рукописей, понимали, какое бесценное сокровище находится в их руках. Огромная часть пушкинского литературного наследия была брошена на произвол судьбы. Произведения Пушкина были рассеяны по страницам журналов. Они увядали вместе с засохшими цветами в альбомах пушкинских современниц, плесневели на чердаках, задыхались под пылью и паутиной частных коллекций, были погребены в делах III отделения и всяческих секретных канцелярий.

Даже полвека спустя после гибели поэта можно было запросто сунуть руку в случайную связку архивных бумаг и вытащить оттуда драгоценный листок с надписанным собственной рукою Пушкина никому дотоле не известным его произведением. Как это было со стихотворением, случайно обнаруженным накануне пятидесятилетия гибели Пушкина в рукописных фондах Публичной библиотеки:

Некоторые потомки Пушкина относились к нему и его памяти равнодушно. Что касается родственников Наталии Николаевны, то они тянулись к французской аристократии. Так, в брачном договоре Екатерины Гончаровой с Дантесом семья невесты навела на себя лоск приставкой «де» и фигурировала под фамилией «де Гончаровы».

О том, какой дух царил в семье по отношению к поэту, можно судить по тому, что дочь Пушкина вышла замуж за сына главы III отделения Л. Дубельта, проводившего в квартире Пушкина «посмертный обыск», а внучка — за внука Николая I.

И снова чудо, подобное тому, с которым мы встречались дважды.

«День 30 января 1887 года останется в летописях нашей книжной торговли, — сообщал из Петербурга корреспондент московской газеты «Русские ведомости». — Такого дня не было еще никогда. В день пятидесятилетия смерти А. С. Пушкина истек срок монополии на издание его сочинений, принадлежавшей до сего времени его наследникам. Великий народный русский поэт сделался общим достоянием. В течение 50 лет он был недоступен для массы, и, страшно сказать, в эти 50 лет его разошлось не больше 60 тысяч экземпляров. 30 января книжный магазин Нового Времени (издательство Суворина. — Е. Д.) подвергся решительной осаде… Еще до открытия магазина стояла толпа, как она стояла до того у театральных касс в дни чрезвычайных представлений; с минуты на минуту она увеличивалась. Магазин был битком набит, была давка и смятение. Приказчики и артельщики сбились с ног; некоторые из публики влезали на столы, забирались за прилавки… Слова убеждения не действовали… Обер-полицмейстер прислал полицию; магазин был заперт, и публику стали пускать частями и в очередь. Покупатели входили уже с заранее зажатыми в кулаке деньгами. Их прямо совали в карманы артельщикам, брали что нужно и уходили, пробираясь через толпу. Некоторые, не имея возможности протиснуться в магазин, нанимали тут же посыльных, прося достать им Пушкина. «Сочинения Пушкина» в издании Суворина печатались в количестве 15 тысяч экземпляров, что составило более четырех миллионов печатных листов. В Петербурге и других местах сегодня продано одного этого издания до 10 тысяч экземпляров или 100 тысяч томов. Такого факта не было еще никогда, с самого начала русской книжной торговли, и этот отрадный факт проявился на сочинениях первого русского народного поэта».

Снова Петербург чердаков и подвалов, городских окраин и лачуг пришел к Пушкину, как некогда отцы и деды тех, кто покупал его сочинения, пришли к нему, когда он умирал, как в день 14 декабря 1825 года лишь рождавшееся тогда «четвертое сословие» поддержало мятежников.

Происходило как будто совсем мирное дело: покупка сочинений любимого поэта. Но так как поэтом этим был Пушкин, в нем звучало обращенное к его врагам глухое: «Ужо тебе!»

Пушкинские тома, которые так страстно раскупал демократический Петербург в день пятидесятилетия гибели поэта, содержали, увы, далеко не все его сочинения, а многое было напечатано в изуродованном и искалеченном виде.

Причин тому много. И цензура, еще раз прошедшаяся по его произведениям, в том числе по тем, которые были уже допущены и опубликованы. И то, что многое из написанного Пушкиным не было найдено, не было собрано. И то, что пушкиноведение делало лишь самые первые шаги.