Читаем Кассия полностью

Но тот год оказался поистине несчастливым для православных. 23 мая, тоже совершенно неожиданно для всех, умер митрополит Синадский Михаил. Освободившись из ссылки, он поселился в Вифинии, вокруг него жило много монахов, приходило и немало посетителей. Михаил всех принимал, угощал, окормляя телесно и духовно, его гостеприимство и приветливость были удивительны. Феодор, тоже нередко посещавший его, прибыл к митрополиту в вечер Пятидесятницы. На другой день после богослужения всем собравшимся, по обычаю, была предложена трапеза. И вот, встав из-за стола, митрополит внезапно охнул и приложил руку к затылку: боль, вступившая в голову, волной прошла через весь позвоночник, и Михаил вынужден был немедленно лечь в постель. Феодор возвратился к себе встревоженный, на другой день вновь навестил митрополита и нашел его в сильных страданиях и жестокой горячке. Михаил уже едва мог говорить и слабыми жестами давал понять, что надежды на его жизнь не осталось. На третий день он умер.

«И вот, – писал Феодор вскоре после погребения новопреставленного исповедника Петру, митрополиту Никейскому, – лежал этот блаженный муж – ибо хорошо описать и это, как некоторое дивное зрелище, – почтенный лицом, ангелоподобный видом, как будто душа, отошедшая к Господу, оставила какие-то лучезарные черты на священном теле, с которым и в котором она служила Святой Троице…»

Эта внезапная смерть повергла в печальные размышления многих, в том числе и студитов. Еще не прошла весна, а уже умерли трое исповедников, в минувшее же лето скончался митрополит Халкидонский Иоанн; поневоле многим приходила мысль: «Кто следующий?..» Николай каждую ночь у себя в келье с жаром молился о продлении лет жизни своему игумену, но сам Феодор не надеялся прожить долго. В том же самом письме Никейскому преосвященному, чье болезненное состояние ему было известно, он вопрошал: «Ты же что? Привязан к телу или считаешь, что нужнее уйти отсюда? Мы и раньше знали, что ты уже сильно утомлен. Но не лучше ли было, чтобы мы, удрученные старостью, совершенно бесполезные в жизни, только грехи на грехи нагромождающие, оставили эту несчастную плотскую темницу?..» Николай запечатывал это письмо со слезами. Игумен, взглянув на него, тут же продиктовал ему другое письмо – епископу Диррахийскому Антонию. Похвалив его за ревность в проповеди истины и сообщив о смерти игуменов Афанасия и Иоанна и митрополита Михаила, Феодор под конец говорил: «Еретики думают, что исповедническое общество Христово убывает, но они не знают, что оно еще более умножается, воодушевляясь ревностью прежних подвижников и становясь окрыленным воинством. Христос же еще спит, одним отверзая дверь покаяния по неизреченной благости, испытывая любовь других, чтобы увенчать их венцом терпения, а иных, как очищенное золото, непрестанно облекая прекрасною диадемой славы Своей».

Летом Феодор вместе с другими исповедниками побывал у Диррахийского епископа, по его приглашению, и когда они уже прощались, Антоний сказал игумену:

– Надеюсь, мы еще свидимся!

– В этой жизни уже вряд ли, владыка, – покачал головой Феодор.

– Печальные слова, отче! – проговорил епископ. – Хотя для тебя, наверное, радостные… Но всё же это было бы несправедливо! – вырвалось у Антония. – Ты столько боролся за торжество православия – и не увидишь его?!

– На небе всегда торжество православия, – улыбнулся игумен. – И если я попаду туда, то не о чем сожалеть, если же не попаду, то мне уж будет точно не до того… Молись за меня, владыка, чтобы мне неосужденно предстать пред Господом! А земное торжество… Что ж, говоря по-человечески, конечно, хотелось бы увидеть. Но ведь мы все – одно Тело Христово, и кто узрит чаемое, тот и порадуется – и за меня тоже!

Но митрополит Никейский Петр предварил игумена на пути в Горний Иерусалим – он умер 10 сентября, и на Принкипо весть об этом получили накануне праздника Воздвижения Креста Господня. На сам праздник Феодор, говоря обычное поучение, напомнил братиям, что нужно хранить себя чистыми от грехов, и завершил слово так:

– Это блаженная жизнь, которую мы, братия, улучили по милости Божией. В ней мы пребываем и постараемся еще более преуспевать в ней, пред всеми смиряясь с благоговением, упражняясь во всяком послушании, облекаясь во всякое смиренномудрие, приобретая себе всякую душевную чистоту, видя смерть, действующую пред лицом нашим. Ибо нас уже оставил и наш духовный отец Петр, святейший митрополит Никейский, чей исход счастлив, поскольку он преставился во время гонения. С ним и мы да удостоимся наследовать царство небесное во Христе Иисусе, Господе нашем, Коему слава и держава со Отцом и Святым Духом, ныне и присно и во веки веков!