Читаем Касьянов год полностью

Сначала Алексей Николаевич получил еще одно приглашение пообедать. На этот раз настоящее. Богач Марголин прислал за ним собственный экипаж, который отвез сыщика на пристань. Там он пересел в моторную лодку, которая помчалась к Труханову острову. Алексей Николаевич впервые оказался на такой посудине и смотрел вокруг с интересом. Вот это скорость! Вмиг они долетели до самого злачного в Киеве места.

На острове Лыков тоже оказался впервые. Лодка высадила его на пристани яхт-клуба. Там гостя встретил малый, одетый в ливрею. Парень производил впечатление. Шеи у него не было, маленькая голова росла прямо из плеч. Зато эти плечи были необъятной ширины. Богатырь одним рывком извлек сыщика из лодки и ткнул пальцем в щегольской экипаж:

— Прошу!

Они сели и покатили вдоль берега. Труханов вблизи оказался таким же грязным, как и Никольская слобода. Несколько деревьев не спасали вид. А судоремонтные мастерские изрядно его портили.

Через десять минут гость уже подымался по лестнице в красивый белый особняк. Наверху ждал богато одетый господин.

Давид Симхович Марголин был приветливым мужчиной лет пятидесяти. Седой, с черными усами и бровями, с короткой бородкой и уютным животиком. Смотрел он внимательно и весь лучился радостью, словно визит сыщика стал самым приятным событием в его жизни…

— Здравствуйте, здравствуйте, дорогой Алексей Николаевич! Очень-очень рад познакомиться с вами. Спасибо, что приняли мое приглашение.

— И я рад познакомиться, Давид Симхович.

— Здесь меня перекрестили в Семеновича, я уж привык, хе-хе.

— Ну тогда и я вас буду так называть.

— Как вам мой геркулес? — спросил магнат, указывая на парня в ливрее.

— Славный. Подковы гнет?

— И не только.

Марголин порылся в кармане, извлек серебряный рубль и вручил слуге:

— Савелий, покажи себя.

И пояснил гостю:

— Это мой камердинер и одновременно телохранитель Савелий Драпогузов. Полагаю, что сильнее его нет в Киеве человека.

Савелий не заставил просить себя дважды. Он заурчал, как медведь, напрягся — и согнул целковый пополам.

— Вот! Видели такое когда-нибудь? — восхитился хозяин.

— Ловко, — одобрил сыщик. Потом взял из рук камердинера монету и легко сложил ее пирожком. Повернулся к пароходозаводчику и сказал:

— Давид Семенович, вы обед обещали. Есть охота.

Но тот ошарашенно смотрел на Лыкова. Савелий же крутил рубль в коротких пальцах и едва ли не поскуливал…

— А? Что? Да, пройдемте внутрь, стол уже накрыт. Но, Алексей Николаевич, как вы это сделали? И с какой легкостью… А мой так сумеет когда-нибудь?

— Навряд ли. Тут помимо силы нужна специальная гимнастика для мышц запястья. А он короткопалый, ему будет трудно. Я, к примеру, могу согнуть даже полтинник. Савелий ваш пусть лучше ломает подковы, а не рубли.

Внутри дача выглядела шикарно. И не менее шикарным был обед. Хозяин говорил о пустяках и все присматривался к гостю. Тот спокойно ждал, отдавая должное винам и закускам. Наконец они вышли на веранду и уселись в креслах. Драпогузов поднес им по рюмке ликера и отошел в сторону.

— Красиво… — сказал Лыков, любуясь панорамой Киева на высоком правом берегу. — Но, Давид Семенович, давайте уж перейдем к делу. Вы позвали меня сюда не для чревоугодия. Начинайте.

— Хорошо, — согласился Марголин. Голос его сразу стал жестким. Сыщик знал такой тип людей. Богатые, влиятельные, не привыкшие к отказу в своих желаниях, они подавляли окружающих. Запах громадных, не поддающихся подсчету денег исходил от них и кружил обывателям голову. Казалось, это не обычные смертные из крови и плоти, а какие-то небожители. Они спустились с облака и оказывают тебе честь, тратя на общение толику своего бесценного времени…

— Что вы намерены делать с Мерингом?

— Я все еще выясняю степень его вины в убийстве Афонасопуло.

— Он к этому причастен? — фыркнул магнат. — Не смешите меня.

— Пока выходит, что причастен. Оценщика убили люди Арешникова. Банду сейчас ищут. А когда найдут, я и выясню, что там было на самом деле.

— Господин Лыков! Вы действительно верите, что Михаил Меринг заказал убийство этого ничтожества? Во-первых, это, уж извините, глупо. Где Меринг, и где убийцы. А во-вторых, зачем оно ему понадобилось?

— Вообще-то вы требуете выдать вам тайну дознания. С какой стати? В качестве благодарности за обед, что ли?

Марголин сбился с принятого тона. Сыщик вел себя странно. Он не поддавался запаху денег, не пытался услужить. И даже смотрел немного свысока. От этого магнат давно отвык и теперь смешался.

— Но Михаил Федорович — мой деловой партнер. Мы вместе состоим в правлении акционерного домостроительного общества. Поэтому мне вовсе не безразлично, что ему вменяет полиция. Мне кажется, что по своему положению, по весу в городских делах я имею право…

— На что вы имеете право в таком вопросе, решать мне. А свой вес засуньте знаете куда…

— Алексей Николаевич, зачем так грубо?! Что плохого я вам сделал?

Лыков с трудом унял злость. Все они на одну колодку, эти хозяева жизни. Но для дела придется потерпеть.