Читаем Кащенко полностью

Когда Буцке предложили проектировать новую больницу для душевнобольных, он применил все свои знания и наработки. По его мысли, больница должна была «выдержать критику многих поколений». Весьма оригинальной идеей для того времени был отказ от психиатрической специфики и специальных приспособлений. «На душевнобольных при приеме и помещении их в больницу следует смотреть так, как и на всяких других больных», — писал Буцке. В больнице он стремился создать уют и почти домашнюю атмосферу, строго следил за доброжелательным отношением персонала к пациентам, за постоянной занятостью больных. Смирительные рубашки были запрещены, решетки на окнах сохранялись только в беспокойных отделениях, в 1900 году были упразднены изоляторы. В каждом отделении имелись помещения для трудовой терапии, которые по вечерам служили для отдыха и развлечений. А в 1903 году началось строительство отдельного здания мастерских для больных. Большое внимание Виктор Романович уделял гигиене: следил за тем, чтобы пациентов регулярно мыли, меняли белье и одежду. Пациент И. К. Быковский в 1903 году писал: «Директор Виктор Романович Буцке весь проникнут гуманным и либеральным духом сделать жизнь больных как можно легче и светлее… все здесь, начиная от удобной койки и здоровой пищи и кончая роскошным конференц-залом и бильярдом и роялем, находится в самых лучших условиях чистоты и гигиены. Все здесь представляет из себя последнее слово больничного комфорта»[35].

Столкнувшись с огромным потоком неизлечимых пациентов, Буцке понял, что помочь всем душевнобольным пока что — несбыточная мечта и даже такой огромной больнице всегда придется быть перенаселенной. По его инициативе начали собирать пожертвования и вокруг больницы построили дополнительные корпуса приютов для хронических больных. Но проблему нехватки мест приходилось решать здесь и сейчас. В 1903 году главному врачу московской больницы пришлось прибегнуть к способу, который Кащенко давно и успешно практиковал в Ляхове. Имеется в виду организация помощи за пределами больницы, то есть патронаж. Впрочем, нельзя сказать, что Буцке подражал в этом Кащенко. По рассказам современников, он сам имел подобный опыт в самом начале врачебной карьеры. Правда, речь шла о частном случае, не поставленном «на поток». Еще во время работы в Преображенской больнице один из друзей Виктора Романовича был признан неизлечимым душевнобольным. Буцке не согласился с таким приговором и настоял на переводе больного в деревню в крестьянскую семью. Родственники поверили врачу и согласились — и действительно, состояние больного со временем значительно улучшилось.

Но даже такие меры не спасали больницу от переполнения. Чтобы хоть как-то решить проблему, Буцке в 1901 году представил в городскую управу докладную записку. В ней он предлагал принимать пациентов в больницы только через врачей-психиатров. Казалось бы, а как еще это можно сделать? Но нет, на тот момент решение о госпитализации принимал вовсе не медицинский работник, а чиновник управы, не имевший врачебного образования. Кроме того, в своей записке Буцке подробно описывал новый способ призрения душевнобольных, городской патронаж, для того, чтобы перевести его на официальные рельсы. Это и было сделано решением городской думы, правда, не сразу, а только через два года от момента подачи записки.

В. Р. Буцке был хорошим руководителем, неравнодушным, болеющим за судьбы больных. Он планировал много полезных преобразований и, вероятно, добился бы их, но в 1903 году ему пришлось оставить свой пост из-за резкого ухудшения состояния здоровья. Вскоре бывший главный врач скончался.

Как мы помним, Кащенко подал заявку на участие в конкурсе кандидатов на замещение этой вакансии. Комиссия изучила все присланные резюме и оставила для голосования только два — нашего героя и старшего врача больницы Александра Ивановича Мальшина. Наверняка последний очень надеялся на победу, ведь очень часто бывает так, что именно первый заместитель сменяет начальника. Но, видимо, Кащенко имел очень высокий профессиональный рейтинг. Голоса членов комиссии разделились почти поровну, и наш герой получил всего на один судьбоносный голос больше.

А. И. Мальшин все-таки дождался победы: именно ему предстояло сменить Петра Петровича, когда тот отправился в Петербург создавать Сиворицкую больницу. Мальшин будет руководить Алексеевской больницей с 1907 года до 1917-го, но до того ему придется поработать под началом более удачливого конкурента.

К моменту прибытия Кащенко в Москву его старший сын Борис был уже женат, дочь Евгения получала медицинское образование в Санкт-Петербурге, а сыновья Петр и Юрий учились в гимназии.