Читаем Картвелеби полностью

– Ну что вы, отец! – вежливо отмахнулся сын, а Пето подозрительно сощурился. Супруга в упор смотрела на друга детства, а он на неё. Вот так картина!..

– Мне и правда скоро уезжать, – произнёс Давид, не зная, куда деть глаза: и отец, и прекрасная девушка, которую он потерял навсегда, бесконечно его смущали. – Но я бы хотел оставить о себе небольшую память… в знак моего безграничного к вам уважения.

Саломея ахнула, когда он достал из-за пазухи толстый томик Шота Руставели и неторопливо протянул его ей.

– Это «Витязь в тигровой шкуре», – пояснил он испуганно, потому что она замешкалась с ответом. – В древности её часто дарили невестам на свадьбу.

Она с опаской приняла подарок, а он не сразу выпустил его из рук. Их пальцы на миг соприкоснулись, но, вспомнив о порезе на ладони, девушка быстро дёрнулась назад. Давид нахмурился, но, когда она прижала книгу к сердцу, облегчённо выдохнул. Пето хмыкнул в смоляные усы.

– Я буду бережно хранить её, ваше сиятельство. Обещаю вам.

Лейб-гвардеец кивнул, слабо улыбнувшись, и наверняка бы откланялся, если бы их старики вовремя не вмешались.

– Шота Руставели? – развеселился князь Циклаури, который очень обрадовался находчивости сына. – Ах, какой хороший подарок, милый мой! Чудесная вещь!

– Говорят, – поддержал разговор дядя Бадри, – под псевдонимом Руставели скрывался второй муж царицы Тамары, осетин Сослан-Давид.

– Верно, – согласился с братом Георгий. – Существует легенда, будто в «Витязе…» он восхваляет красоту своей царственной супруги. Прекрасная у них история! С детских лет друг друга любили, а он не сдался даже спустя столько лет.

Саломея и Давид невольно переглянулись и ещё долго не разрывали зрительной связи. Благо их родители слишком увлеклись своим разговором, чтобы обратить на это внимание.

– Первого мужа Тамары называли пьяницей и бездельником, – усмехнулся тифлисский бидза и, понизив голос, поманил к себе собеседников, – но предания гласят, что он был ещё и мужеложником!.. Представляете? Такая умница и красавица, как наша царица, – и столь горькая доля!

Пето поперхнулся вином, которое мирно попивал в стороне. Георгий засуетился вокруг зятя, похлопал его по спине и участливо спросил, что случилось. К счастью, в его глазах читалась только тревога, но ни капли сомнения.

– Всё чудесно, ваше сиятельство, – отрешился он от тестя. – Я лишь немного не рассчитал его количество.