Читаем Картвелеби полностью

– Если ты сейчас же не уйдёшь, – эхом отозвалась жена, – то я раскричусь так, что и ты, и весь твой род опозоритесь на годы вперёд. Вы так опозоритесь, что ты будешь с любовью вспоминать те дни, когда ещё не знал меня!..

Спрятав глаза в пол, он неуверенно пошатнулся. Один неловкий шаг сменился несколькими поспешными, и скоро супруг всё же выполнил её приказ, громко хлопнув дверью.

После столь пронзительного шума в спальне новобрачных повисла тишина. Саломея застыла, не сразу осознав, что осталась одна-одинёшенька. Безмолвие обрушилось на её голову, придавив своей тяжестью, задушив своими цепкими, старческими руками.

Как много надежд и сладостных планов она связывала с этим днём? Как часто видела его в своём воображении, когда в нежной юности впервые о нём призадумалась? Как легко она разбивала сердца молодых людей, что мечтали сделать её своей женой, утешая себя тем, что достойна лучшего? Лучшего?! Именно «это» она называла «лучшим»?

Нервный хохот вперемешку со слезами пробрал её всю, когда взгляд зацепился за кровать – прибранную, чистую, манящую. Она – кровать – мечтала сыграть в сегодняшней пьесе главную роль, а будет лишь подметать за кулисами пол. Впрочем, одна сцена на бис у неё всё-таки будет.

Саломея неторопливо прошлась по комнате, подавив рыдания, и, добравшись до постели, молча её расстелила. Белые простыни смотрели укоризненно, будто она и только она виновна в их мертвецкой бледности. Что ж!.. Она не заставит их больше ждать!

Оглядевшись по сторонам, девушка остановила свой взор на будуарном столике и лежавшей на ней тарелке с красными яблоками. Начиная с неблагоприятного для венчания дня символизма сегодня и правда хватало!..

Она забрала оставленный на тарелке нож (уж не Марико ли Вахтанговна, зная своего племянника, предусмотрительно оставила его там?), и, сардонически улыбаясь, порезала ладонь. Даже не ахнув, закусила губу, а кровь закапала на пол. Через какое-то время несчастная невеста обмазала ею простыню, всё ещё глотая рыдания.