Читаем Картонные звезды полностью

— Подъем, парни, — внезапно слышу я звонкий голос Басюры. — Приказано срочно грузиться. Шустрее, ну шустрее же!

Открываю глаза. Вновь темно, вновь горит лампа, и создается такое ощущение, что мы и не спали вовсе. На улице уже чувствуется рассвет, во всяком случае, желтоватые огоньки на верхушках пальм явно являются его предвестниками. Сборы коротки. Ополоснуть лица холодной водой из умывального корытца на улице, да вытереть лицо подолом гимнастерки (где лежат наши полотенца, неизвестно) и вперед. Машины ползут медленно, будто чего-то опасаясь. Часто останавливаемся и стоим минут по пять, по десять, словно ожидая дополнительного разрешения. Такой темп сохраняется где-то до трех часов пополудни, то есть до тех пор, пока на очередной остановке не объявляется большой привал.

Великолепный вид открывается перед нашими взорами, как только наши машины выезжают из бамбуковой рощи, по которой мы блуждали последние полчаса. Уютная, размером с футбольное поле поляна. Весело сбегающий по каменистому, будто сделанному в диснеевской студии, уступу бойкий ручей, изумрудная, нетронутая и словно бы подстриженная трава живописного лужка.

— Все на выход, — зычно кричит Воронин, первым выпрыгивая из кабины головного грузовика, — встанем лагерем здесь, поскольку место просто прекрасное. Всем мыться, сушиться, стираться! Эй, Косарев, будешь ответственным за постирушку. Щербаков, Камков, бегом на заготовку дров. Иван с Федором, вы разгружайте припасы для кухни. И шевелитесь порезвее, а то живот уже подвело!

Последние два слова по идее можно было бы и не говорить, но на такую мелочь никто не обращает внимания. Наконец-то нас ждет долгожданный отдых, наконец-то пришел конец изматывающего пути. Позабыв все на свете, мы, срывая на ходу пропотевшую форму, бросаемся к небольшому озерку, которое выдолбила вода за многие тысячелетия падения с высокого каменного уступа. Прежде чем заниматься чем-нибудь иным, нам просто необходимо срочно смыть с себя грязь и отстирать буквально пропитанную пылью и потом одежду. Вдоволь наплескавшись, мы уступаем место офицерам, а сами начинаем обустраивать лагерь. Нгуен Винь и Кинь-До тоже принимают участие в общих делах, хотя и весьма своеобразно. Вьетнамцы как то чересчур спешно выгрузили свои котомки и, вооружившись двумя длинными ножами, едва ли не бегом отправились к ближайшим зарослям. Однако поскольку формально они нам не подчинены, то мы только проводили их недоуменными взглядами и продолжили заниматься своими делами.

Место для обустройства временного лагеря мы отыскали довольно быстро. Более удобного места, чем затененная площадка под кроной массивного дерева, нам было и не найти. К сожалению, подъехать вплотную к столь заманчивому месту было невозможно из-за торчащей из-под травы гряды острых камней. Но, поскольку народа у нас достаточно много, то с переноской наших вещей не должно было возникнуть особых проблем. Впрочем, этим будем заниматься потом, после выполнения уже отданных капитаном приказаний. И мне сейчас придется очень интенсивно поработать, чтобы все успеть. Собираю валяющуюся повсюду форму и подношу ее ближе к ручью. Погода в тот день стояла просто прекрасная, я надеялся, что выстиранная одежда долго сохнуть не будет. Замачиваю груду белья и тут понимаю, что в одиночку справиться с такой кучей будет непросто. Но помощь приходит как всегда неожиданно. Толик Щербаков, бросив у будущего кострища относительно сухую корягу, откликается на мой жалобный зов и приносит к ручью два куска хозяйственного мыла. Далее мы с ним уже принимаемся энергично драить и выкручивать наше, успевшее изрядно засалится обмундирование. Технология стирки у нас самая примитивная, но зато и не слишком утомительная. В естественное каменное углубление мы искрошили полкуска хозяйственного мыла, налили несколько ведер воды и принялись топтать ногами опущенную в полученный раствор одежду. Время от времени мы переворачиваем слипшуюся кучу тряпья и вновь усердно топчем.