Читаем Картонные звезды полностью

Подсчитав ущерб после объявления отбоя тревоги, мы были неприятно озадачены. Пробитое переднее колесо «радийной» машины, два вышедших из строя электронных блока многоканальной стойки, порубленная на клочки офицерская палатка — вот краткий и крайне неполный список понесенных потерь. Нашим командирам наконец-то стало ясно, что надо поскорее отсюда уезжать, и на следующий же день начались приготовления к отъезду. Но никакой паники, разумеется, не было и в помине. Для начала появились только первые и довольно робкие признаки скорого отъезда. Замечаем, как Воронин и Стулов о чем-то спорят, склонившись над географической картой. Потом их же видим внимательно осматривающих хозяйственный грузовик. Потом замечаем их что-то азартно подсчитывающих на огрызке старой телеграммы.

Минул еще один нерешительный день, и наши подозрения стали подтверждаться уже явственнее. Прежде всего, из личного состава группы была срочно создана мини-бригада по починке пострадавшего грузовика. Поскольку ни гвоздей, ни досок у нас с собой не было, капитан приказал напилить достаточное количество бамбука и из него создать утраченный настил кузова. Задана не так проста, как может показаться человеку, лежащему с книгой на диване. Во-первых, требовалось доставить на гору сам бамбук. А он, надо отметить, весьма увесист. Сходив к неблизким его зарослям пару раз, мы решили, что дешевле будет отогнать туда сам грузовик и уже на месте производить его обустройство. Так и поступили. Один из нас, обычно Щербаков, спиливал ножовкой стволы, отбирая их строго по шаблону. Мы же с Иваном прожигали в них раскаленным гвоздем монтажные дырки и вязали на железную раму. Работа, тем более исполняемая в авральном режиме, не могла длиться долго и была закончена уже к вечеру. Конечно, с позиций высокого инженерного искусства, тот балаганчик, который мы соорудили на нашей хозяйственной машине, не являлся идеальным, но теперь в нем можно было перевозить и нас, и наши нехитрые грузы. Осталось получить лишь добро от вышестоящего командования, и можно было бы трогаться в путь.

Но Воронин все тянул с окончательным решением, и было заметно, что при этом он сильно нервничал. Нам его волнение было вполне понятно. Вероятно, крайне трудно объяснить находящимся за многие тысячи километров начальникам, зачем необходимо перемещаться еще куда-то, если основная задача и так успешно выполняется. Тут ведь, как всегда, действуют чисто военные «глубинные» заморочки. Каждый вышестоящий начальник в глубине души отчаянно боится, как бы подчиненный не испортил своим излишним рвением уже устоявшуюся ситуацию. Конечно, очень хорошо, если подчиненный обещает принести в клюве более жирную утку, но вдруг он ошибается и упустит уже имеющегося в наличии цыпленка? Тяжкие раздумья на этот счет постоянно обуревают начальственные головы, умудренные горьким опытом собственных ошибок и проколов. Наверное, по вечерам просматривает полковник Карелов присланные нами отчеты и сводки и думает, думает, думает. Интересно бы знать, о чем. Но сейчас-то ясно — о последней воронинской инициативе, о чем же еще? Полковник наш в радиотехнике, к сожалению, не слишком силен, и втолковать ему, отчего наш второй передатчик не может здесь обеспечивать возникшие потребности, довольно проблематично. Но ничего, будем ждать его отеческого благословляющего кивка, ибо надежда умирает последней.

М-да. Ждать-то ждать, легко сказать. Представьте себе состояние молодых парней, укладывающихся каждый вечер спать под тонкой, брезентовой крышей. Вот гаснет керосиновая лампа, и после недолгого ежевечернего трепа их обступает непроницаемая мгла. Всякие странные вещи начинают проступать из мрака кромешной, южной темени, всякое начинает им мерещиться. Тонкий писк комара может легко интерпретироваться в пролет высотного разведчика, или, Господи, спаси, тяжелого бомбардировщика! Вот он ловит нас на прицел, вот раскрываются его бомбовые люки и…

К счастью, подобные мрачные мысли недолго занимают наши измученные за день головы. Возможность хоть не надолго отключиться, обычно используется нашими организмами на сто процентов. Не проходит и пяти минут, как все мы уже беспробудно спим.

* * *