Не нужно без необходимости ни в чем переубеждать «пограничника», не находящегося в близких отношениях с вами. Не стоит думать, что, расширяя его сознание, вы делаете доброе дело, скорее всего, вы только расшатываете его защиты, вызываете бурю эмоций, которую он не факт, что будет способен переработать. И если вас не просили и вы понимаете, кто перед вами (а понять в бытовой ситуации не всегда возможно), то стоит воздержаться. Можно попытаться только в том случае, если вы лично заинтересованы в личностном и интеллектуальном росте вашего собеседника. Но даже тогда важно учитывать, что своими — совершенно справедливыми — замечаниями или репликами вы можете очень сильно раскачивать его психику, поскольку в этот момент вы атакуете (он так это воспринимает) его реальность. Вам потребуется устойчивость и готовность выдерживать его аффект.

Противоречивость и раздробленность

Несмотря на то что «пограничники» стремятся к нахождению простых ответов и любят однозначность, сами они часто ведут себя весьма противоречиво и непоследовательно.

Для того чтобы выжить и не сойти с ума в тех обстоятельствах, в которых они росли, многие из них были вынуждены прибегать к «примитивным защитам», как говорят аналитики. Пусть не огорчает и не пугает вас слово «примитивные», ведь эти защиты свойственны всем людям, поскольку они были с нами в процессе нашего взросления. «Пограничники» по мере своего роста и развития просто не смогли от них отказаться и прирастить себе еще и другие, более зрелые защиты, потому что именно примитивные когда-то надежно защитили их психику от разрушения.

Необходимость создать какой-то жесткий паттерн взаимодействия с каждым из родственников в пограничной семье (или системе) и придерживаться его создает в ребенке как будто отдельные субличности, части, которые иногда не связаны в единое целое. В детстве возможность быть таким, каким наиболее эффективно быть с точки зрения выживания, его очень выручала. Вырастая, взрослый «пограничник» так и не понимает, почему в определенных обстоятельствах он поступает так странно: все разрушает, когда хочет, чтобы все работало, толстеет, когда хочет похудеть, кричит и выгоняет, когда любит, ссорится со всеми, когда хочет быть принятым.

Если, проходя терапию, он выращивает в себе способность присматриваться к себе, выходит из любимой защиты — отрицания у себя всяческих проблем, то начинает понимать, до какой степени он иногда не управляет собой. У него рождается череда сильных эмоций, когда он понимает, что часто ведом только своими аффектами, когда осознает, что у него отсутствует или плохо работает «центр управления полетами». Способность заметить и признать это — половина пути к собственной интеграции и возможности иметь зрелое «эго», то есть к умению управляться с разными частями себя, не отрезая их, не диссоциируя, не разрушая связи с другими, не переделывая себя и других, а более-менее осознанно совершая собственные выборы, реагируя соответственно ситуации, относясь с уважением и интересом к себе самому, своим близким и миру.

Но до этого момента ему и его близким придется внезапно встречаться с самыми разными частями себя, при этом «пограничник» может отрицать свою раздробленность, сам о себе он может говорить «я всегда такой» (подразумевается один и тот же). Ему сложно увидеть, признать и присвоить множество своих качеств и частей. Он не может увидеть себя и таким, и одновременно каким-то еще. Он может быть только каким-то одним, а с остальным намерен бороться в себе и других, истреблять, переделывать. Попробую рассказать это на примере последствий инцеста.

Совращаемый родителем или близким родственником ребенок вынужден как-то обходиться с тем, что сексуальный интерес взрослых к нему вызывает одновременно как возбуждение, радость: ты нужен, привлекателен и тебя замечает такой важный человек, так и отвращение, испуг, стыд, ужас, вину. Ему трудно разобраться со всем этим валом чувств, и он отрезает что-то из этого спектра. Если девочка отрезает привлекательность, то в подростковом возрасте, когда ей все равно захочется быть соблазнительной, у нее могут начать всплывать эти диссоциированные когда-то чувства. Ей захочется соблазнять, и она вынуждена будет отталкивать, она будет испытывать возбуждение и чудовищный стыд, отвращение как к себе, так и к «виновнику» ее чувств. Обе эти части будут сильны, часто неуправляемы. Справляться с ними будет все сложнее.