Читаем Карточный дом полностью

Естественное желание «пограничника» знать, кто плохой, а кто хороший, очень понятно. Потому что с «хорошими» нужно объединяться и бороться против «плохих». Самому ему «плохим» быть невыносимо и неприемлемо, «плохим» он не сможет выжить (если не выбран вариант депрессивного или криминального ухода), поэтому ему нужно быть «хорошим». И с ними же объединяться. Ему сложно видеть в пьющем отце человека, неспособного справляться с какими-то жизненными трудностями. Видеть в матери женщину, неспособную справиться с созависимостью, мазохизмом или гиперконтролем, тоже невыносимо и слишком страшно. Поэтому часто при обширной поддержке родственников происходит такое упрощение: папа «плохой» и с ним, его пьянством, нужно бороться, мама — «хорошая», ее нужно оберегать, жалеть и всячески ей помогать. И какая женщина откажется от такого выгодного результата поляризации? А какой мужчина это выдержит? И какой ребенок сможет разобраться в этих сложностях без посторонней помощи?

Поляризация закрепляется и остается простым способом находить определенность. И все бы ничего, но когда потом собственные супруги или дети начинают вести себя неоднозначно, то так просто их уже не сделаешь врагами. Супругов, конечно, можно, но с детьми вообще беда, от них так просто не откажешься и с ними не разведешься. Хотя именно от пограничных родителей чаще всего можно услышать угрозы: «Если ты не будешь хорошим мальчиком, сдадим тебя в детдом!» или «Ах, мама у тебя плохая? Иди ищи себе другую семью!». То есть угроза отвергнуть, сделать врагом, лишить крова, безопасности, связи, в общем, всего, что жизненно необходимо ребенку, без чего он не может выжить, вручается ребенку таким родителем потому, что сам «взрослый» не может выдерживать ни в себе, ни в детях многозначность, различные, в том числе «плохие», на его взгляд, черты характера или желания.

Поэтому, живя рядом с пограничным родителем, дети волей-неволей вынуждены угадывать, что же такое быть «хорошим», и свято этого придерживаться. В ином случае последствия будут ужасны. Пограничный родитель при этом никакого, даже примерного списка «хорошести» представить не может, потому как и сам эти критерии выделяет весьма смутно. Да и не объяснишь ребенку все про все. Но угроза лишиться всего важного в случае отклонения от «хорошести» создает в ребенке излишний фокус на оценочности. Ребенок вынужден, даже по мере роста и развития своей способности к восприятию многозначности, фокусироваться на поиске простых ответов «что такое хорошо и что такое плохо», потому что в этом была основа его безопасности.

Поляризованной психикой проще управлять как родителям, так и властям. Необходимо всего лишь четко объяснить, кто здесь хорошие ребята, а кто плохие, и заставить истреблять одних руками других. Поскольку «дело» будет «правое», вопросов и сомнений не будет. А «пограничники» как раз не любят вопросы и сомнения. Они слишком выбивают их из колеи. Им нужна определенность. Это, конечно, приводит к сужению сознания, упрощению, резким суждениям, быстрым ответам, зато избавляет от поиска, тревоги, неуверенности и угрозы.

Если совсем неглупый, интеллигентный, образованный человек, которого вы давно знаете, попадает в зону своей «горячей уверенности», он на все «сто процентов уверен, что он прав» и собирается доказывать вам это часами, значит, возможно, он попал в область своей пограничности. Сам аффект, который появляется в таких спорах, говорит о том, как важно сейчас этому человеку отстоять свою реальность. Какой угрозой в этот момент для него является ваше иное мнение! И сама тема спора важна будет только отчасти, сужение сознания и аффект не позволят ему посмотреть на это шире, и хотя бы допустить вашу точку зрения.

Случается, что после того как аффект уляжется и пройдет незначительное время, ваша точка зрения как-то незаметно для самого спорщика становится частью его позиции, его новыми убеждениями. Но в момент спора он воспринимает их как угрозу его важным опорам, атаку на его реальность, по сути, на него самого.

В мире обычных людей вы наверняка встречаетесь с такой поляризацией, да еще и вместе с обобщением. Начальник всегда «плохой», потому что не повысил зарплату, сотрудники, даже совершившие серьезное нарушение, «хорошие», ведь они «свои», им же детей кормить надо. Молодые всегда хуже пожилых, потому что не обращают на них внимания, занимаются своими молодыми делами. Разводящийся мужчина всегда «предатель». Банки всегда «грабят» своими кредитами. Врачи направляют на обследование, потому что «денег хотят». Сотрудник, которого повысили, всегда «карьерист». Бизнесмены всегда «воры» и «хапуги». Не удивляйтесь, если вы будете подвергнуты жесткому остракизму, когда позволите себе думать и говорить иное.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Миф об утраченных воспоминаниях. Как вспомнить то, чего не было
Миф об утраченных воспоминаниях. Как вспомнить то, чего не было

«Когда человек переживает нечто ужасное, его разум способен полностью похоронить воспоминание об этом в недрах подсознания – настолько глубоко, что вернуться оно может лишь в виде своеобразной вспышки, "флешбэка", спровоцированного зрительным образом, запахом или звуком». На этой идее американские психотерапевты и юристы построили целую индустрию лечения и судебной защиты людей, которые заявляют, что у них внезапно «восстановились» воспоминания о самых чудовищных вещах – начиная с пережитого в детстве насилия и заканчивая убийством. Профессор психологии Элизабет Лофтус, одна из самых влиятельных современных исследователей, внесшая огромный вклад в понимание реконструктивной природы человеческой памяти, не отрицает проблемы семейного насилия и сопереживает жертвам, но все же отвергает идею «подавленных» воспоминаний. По мнению Лофтус, не существует абсолютно никаких научных доказательств того, что воспоминания о травме систематически изгоняются в подсознание, а затем спустя годы восстанавливаются в неизменном виде. В то же время экспериментальные данные, полученные в ходе собственных исследований д-ра Лофтус, наглядно показывают, что любые фантастические картины в память человека можно попросту внедрить.«Я изучаю память, и я – скептик. Но рассказанное в этой книге гораздо более важно, чем мои тщательно контролируемые научные исследования или любые частные споры, которые я могу вести с теми, кто яростно цепляется за веру в вытеснение воспоминаний. Разворачивающаяся на наших глазах драма основана на самых глубинных механизмах человеческой психики – корнями она уходит туда, где реальность существует в виде символов, где образы под воздействием пережитого опыта и эмоций превращаются в воспоминания, где возможны любые толкования». (Элизабет Лофтус)

Кэтрин Кетчем , Элизабет Лофтус

Психология и психотерапия