Читаем Карлотта Кортес полностью

Теперь умения Дареллу не занимать. Некогда Макфи назвал его смышленым молодым человеком, которому судьбой предназначен успех, если обуздает свой горячий темперамент луизианского кейджана. А на рассвете позвонил Виттингтон и заявил, что ему необходим профессионал, на которого можно полностью положиться. При этой мысли Дарелл еле заметно усмехнулся. Какие-то три-четыре слова подытожили пятнадцать лет жизни. Из осторожного дилетанта стал-таки уверенным в себе, умеющим держать язык за зубами специалистом, овладевшим таким арсеналом приемов и средств, о каком многие слыхом не слыхивали.

Да, "на которого можно полностью положиться", повторил он. Во скольких же драчках он побывал, а ведь казалось, из них не выбраться. Возможно, сейчас он ступил на роковую тропу и обратного пути нет, как Джонни Дункану и всем тем другим. За пятнадцать лет Дарелл сильно изменился. Стало легче совладать с непредсказуемым кейджанским характером, научился выжидать, наблюдать и слушать. Впрочем, среди тех, кто занимается разведывательной деятельностью, выживают лишь осторожные и недоверчивые.

Однако все мысли в это утро сводились к тому, что он занимается подобными делами чересчур долго.

Вертолет одолел вершину Пайни Ноб и внизу показались обнесенная забором площадка: разваливающася лачуга, покосившийся сарай и прочие хозяйсвтвенные постройки, принадлежащие какому-то местному жителю. По горным впадинам к далекой автостраде вела узкая извилистая дорога. Три сверкающих лимузина во дворе фермы выглядели неестественно, явно не к месту, а несколько человек возле них казались темными пятнышками на утоптанном снегу.

— Там Гарри Фрич, — проворчал Виттингтон.

— Тот самый Фрич из ФБР?

— Да.

— Работает с вами?

— Временно. Как и ты, Дарелл. Будешь в паре с ним.

— Благодарю покорно, — буркнул Дарелл.

Виттингтон повернул к нему крючковатый нос, скосил глаза и отвернулся. Опять, подумал Дарелл. Этот выходец из Новой Англии начинает действовать на нервы. Тощий мрачный паук! Сидит в своем обшарпанном крохотном офисе на Четырнадцатой улице в деловой части Вашингтона, а на двери вывеска фирмы, производящей форменную одежду.

В аэропорту без чего-то шесть Дарелл доложился Витингтону — слежки за собой не обнаружил.

— Мы отправляемся в Теннесси, — мрачно заявил Виттингтон. — Около полуночи там разбился наш военный самолет, выполнявший полет по учебной тревоге.

— Я знаю кого-нибудь из экипажа?

— Думаю, да. Майора Джона Фремонта Дункана, пилота.

Как будто неожиданно ударили под дых, только не больно. Запавшие глаза Виттингтона внимательно наблюдали за ним из-под мохнатых бровей.

— Надо вывезти тела, если, конечно, найдем их. И груз.

— А что за груз? — спросил Дарелл.

— На месте решу, следует ли тебя ставить в известность.

Итак, девиз этого холодного декабрьского утра — терпение.

Когда они вышли из вертолета и направились к лачуге, лицо Дарелла выражало полное равнодушие, хотя ничтоь не ускользало от внимательных глаз.

Дареллу было лет тридцать пять — высокий, великолепно тренированный, даже под темной шляпой и синим пальто спокойного тона ощущалась легкость и гибкость тела. Узкое лицо охотника, осторожные, чуткие руки, словно у заядлого картежника. Этим он обязан своему деду Джонотану, жившему в Бейу Пеш Руж. Любимым пристанищем Дарелла-мальчишки был корпус колесного парахода "Три колокола", шлепавшего когда-то по Миссисипи. Старую калошу дед выиграл в карты аж в начале века.

Фермера звали Айзек Кендал. Высокий, хмурый мужчина с большим носом и в виде луковицы и огромными ушами. Левая рука в неряшливо намотанном бинте, пропитавшемся кровью, покоилась на тряпке-перевязи. Он стоял, не обращая внимания на резкие порывы ветра, дувшего с Пайни Ноб. В дверях лачуги сгрудились жена Кендала и трое маленьких детей. Женщина держала в руках допотопное длинноствольное ружье.

Трое мужчин, проявляя признаки нетерпения, поджидали Дарелла и Виттингтона, и, когда те вошли во двор, навстречу им напористой походкой вразвалку двинулся коренастый седой мужчина — Гарри Фрич.

— Привет, Сэм! Наше вам, мистер Виттингтон!

Дарелл кивнул, но руки не протянул.

— Что с Кендалом?

— Пулю схлопотал.

— Твоя работа?

Фрич посмотрел на Виттингтона:

— Не моя. И не моих людей. — Перевел взгляд на Дарелла. — Какая-то непоянтная история.

— Выкладывай! — заговорил Виттингтон.

— Пускай сам говорит, — сказав Фрич, ткнув затянутым в перчатку пальцем в сторону фермера. — Он был там «первой».

— Не передразнивай его! — резко оборвал Дарелл.

— Черт бы побрал этих вырождающихся идиотов и…

— Заткнись! — рявкнул Дарелл.

Фрич шагнул в сторону, заскрипев галошами по снегу. У него была грубая квадратная физиономия и недобрые глаза человека, долго имевшего дело с отбросами человеческого рода. Всегда властный и предубежденный, чему Дарелл не раз был свидетелем, и не любил его, несмотря на блестящую репутацию полицейского.

В гневе Фрич начал что-то бормотать, затем повернулся к Виттингтону и пожал плечами.

Дарелл подошел к фермеру.

— Может быть, расскажете, что случилось?

— Не больно много видал я, мистер.