Мариам всё наседала, но патетика уступила место сдержанному величию. Умерив свой темперамент, она уже не столько обвиняла и клеймила последними словами, сколько медленно выступала в торжественном покое:

— Ты животное, дикарское и чувственное восприятие мира лишило тебя очень многих душевных возможностей, есть вещи, которые навсегда останутся для тебя недоступными. Тебе недоступен мир возвышенных чувств, по определению, ты неспособен на любовь.

Я никогда ни в чём не признавался. И Мариам знала мои способности искрошить закон на законы, раздробить грех на грехи, доказать что чёрное — это белое, и наоборот. Она уже приняла решение и умолкла, поняв, что я скорее откушу язык, чем признаюсь.

Завтракать она отправилась одна, не дождавшись, пока я приведу себя в порядок. Когда я появился в ресторане, она уже управилась, и, выйдя из-за стола, молча прошла мимо меня, наградив ненавидящим взглядом.

Потом, когда я вернулся в бунгало, она забрала у меня мой телефон, с которого позвонила подруге, после чего принялась строчить СМС. Мы пошли на пляж. Сердитая Мариам, ожесточенно терзающая клавиатуру, была достаточно скучной компанией, и я присоединился к друзьям, игравшим в карты, и находившимся на достаточном расстоянии от жены, чтобы можно было рассказать, какая неприятность со мной приключилась. Однако, вместо того, чтобы поддержать, они принялись меня вышучивать, и только Игорь, чтобы как-то меня утешить, сходил в бар и принёс мне оттуда пина-коладу.

Седативный январь застал нас на одном из лучших в мире тропических пляжей. Стоял зимний день, но казалась прохладной лишь синева, горячий воздух, как колышущаяся кисея, обволакивал окружающие предметы.

Раскаленный белый пляж растворялся в морской воде с невероятными синими переливами. Бесконечно раскинувшийся океан млел, засыпая под палящим солнцем, светясь таким ярким ультрамарином, что никакой драгоценный камень не смог бы дать больше блеска, яркости и привлекательности для глаза. Где-то вдали виднелся круизный лайнер, ближе золотился тихо надувающийся парус яхты, а вдоль береговой линии, отпечатывая следы своих ступней на мокром белом песке, шла беспечная компания отдыхающих. Безмятежным спокойствием, ясной улыбкой счастья был овеян этот пейзаж. Подлинный рай земного бытия, где жизнь беспечальна и мечтательно-ленива, где ничто не омрачает ясной улыбки и где незаметен человеку тихий, плавный бег времени.

Тут я вспомнил о долгах, и это всколыхнуло мои невесёлые мысли. Когда, с какого изменчивого часа я подставил свою жизнь под обжигающие порывы урагана долгов и необдуманных обязательств?

Да уж, веселенький я устроил себе отдых. Но с другой стороны, лучше плохо отдыхать, чем хорошо работать. Допив коктейль, я сходил еще за одним, потом еще… в общем, принялся истреблять напитки самым неумеренным образом.

Позже, когда я получил назад свой телефон, то обнаружил на нём кучу исходящих сообщений типа «Идиотская поездка, жалею, что приехала сюда с этим ублюдком» (Мариам общалась со своей сестрой); излив недовольство, Мариам не удосужилась их удалить.

И еще долгое время она выговаривала мне, стыдила, и всячески терзала мою душу. Я терпеливо объяснял, что был вымотан свалившимися на меня бедствиями, мне была необходима перезагрузка, поэтому уехал один, чтобы ничто мне не напоминало о моём ежедневном существовании — и это было чистой правдой.

Глава 61,

О том, как наши футбольные традиции продолжились и на Кубе

В Петербурге мы каждую неделю играем всей компанией в футбол, а так как впятером уже неинтересно, то мы кого-нибудь приглашаем — то заводчан с Балт-Электро, то каких-нибудь знакомых. Футбольные состязания продолжились и на отдыхе, хотя мы не испробовали всех развлечений, которыми располагал наш отель и которые были недоступны в Питере — виндсерфинг, катамаран, водный велосипед, каноэ, плавание под парусом, гидроаэробика, каяк, дайвинг, поездки в местный заповедник, Экологический парк Варадеро (и всё это бесплатно). Примерно через день мы устраивали футбольные матчи на теннисном корте, убрав сетку. Обычно я играл за Ансимовых. Нашёлся еще один любитель футбола, черноволосый полноватый грушевидный парень примерно моего возраста с густой растительностью на теле, во время одного из первых матчей он заинтересовался игрой, долго стоял возле ограды, наблюдая за нашим матчем, пока Артур не пригласил его сыграть на стороне Быстровых. Незнакомец представился, мы в пылу игры толком не разобрали, как его зовут и откуда он — все решили, что он из Аргентины. Владимир прозвал его Йети, и наш новый друг, как ни странно, стал откликаться на это погоняло. С его необычным телосложением он был недостающим футбольным звеном между человеком и йети. Мы узнали, в каком бунгало он проживает, и в дальнейшем приглашали его на наши матчи.