Читаем Кардинал Ришелье полностью

Тем временем враги Ришелье в Париже не преминули воспользоваться удобным случаем, предоставленным самим епископом, чтобы окончательно погубить его. Ришелье получил повеление Людовика XIII следовать в люсонскую епархию и не покидать ее без особого разрешения. Это была уже настоящая ссылка. Епископу не оставалось ничего другого, как исполнить приказ короля и уединиться в приятном его сердцу приорстве Куссей. Оттуда он направил послание Людовику XIII, в котором писал: «…Я могу лишь еще раз заверить Вас, что смиренно выполню Вашу волю, и это, как и все последующие поступки моей жизни, покажут всем, что я, Сир, являюсь самым верным и покорным слугой Вашего Величества».

Получив хороший урок, Ришелье становится предельно осторожным: уклоняется от всех казавшихся ему ненужными контактов и связей. В то же время в переписке с парижскими знакомыми и друзьями настойчиво говорит о своей невиновности. «Оставшееся полугодие, — пишет Ришелье, — я проведу в неустанной борьбе с клеветой и ложными предположениями, выдвинутыми против меня, что позволит мне сократить срок моего заточения».

В этот период жизни Ришелье как никогда пригодится выработанная с годами привычка к сосредоточенности. Он вновь погружается в книги, от которых его отрывают только церковные обязанности. Вместе с тем с тревогой ждет вестей из Парижа. Ему известно, что там готовится процесс над «ведьмой» — вдовой Кончини. Поговаривают, что епископ Люсонский должен будет участвовать в нем в качестве свидетеля. Недруги Ришелье пытаются отыскать доказательства «преступной» связи епископа с «колдуньей». Старания оказались тщетными: никаких порочащих Ришелье документов обнаружить не удалось. Однако и облегчения участи епископа Люсонского не предвидится. Ни король, ни Люинь не отвечают на письма Ришелье. В Лувре о нем будто забыли. «В этом году я совершенно несчастный человек», — сетовал Ришелье в письме к сестре.

Кто-то из его парижских корреспондентов сообщает о появлении при дворе отца-капуцина Жозефа, вернувшегося из длительной поездки в Италию, где он страстно пропагандировал идею нового крестового похода против турок. Ришелье знал о широких связях отца Жозефа и о том почтительном уважении, которое питает к нему набожный Людовик XIII. Поэтому немедленно отправил письмо своему давнему и, как он надеялся, верному другу с просьбой о поддержке. «Отец мой, — писал опальный епископ, — этим письмом я хочу засвидетельствовать Вам мое доверие, поскольку, хотя мы и не виделись уже более полутора лег, я пишу Вам с той же откровенностью, как будто Вы рядом со мной…» Затем Ришелье подробно изложил все события последних полутора лет и не забыл рассказать о своих заслугах на государственном поприще и нанесенных ему обидах. Ришелье нарочито подчеркивал свою покорность судьбе: «Я ищу лишь покоя и заверяю Вас перед Господом Богом в том, что у меня нет другой мысли». Единственное, о чем епископ хотел бы попросить старого друга, — это защитить его честное имя в глазах короля.

Капуцин прекрасно знает епископа Люсонского. Менее всего он склонен поверить в его покорность судьбе. Но он высоко ставит его способности и верит в его предназначение. Именно поэтому он станет одним из самых ревностных ходатаев Ришелье перед королем. Пока же отец Жозеф советует епископу запастись терпением. Чего-чего, а терпения Ришелье не занимать.

* * *

Из своего уединения епископ Люсонский внимательно следил за развитием событий в столице. Из писем друзей он смог составить себе представление о расстановке сил в Королевском совете, где «барбоны», непрерывно ссорившиеся друг с другом, были оттеснены де Люинем и его ставленниками.

Ришелье не без удовлетворения узнал, что некоторые его внешнеполитические начинания были продолжены Прежде всего это касалось французского участия в мирном урегулировании проблем Северной Италии. Представители Франции вели переговоры об условиях двойного соглашения между Филиппом III и Карлом Эммануилом, с одной стороны, и Венецианской республикой и эрцгерцогством Штирии — с другой. Опытный дипломат Виллеруа сумел исправить ошибку своего предшественника Ришелье, допущенную в отношении Венеции. У Ришелье хватило здравого смысла, чтобы и в своем тогдашнем положении порадоваться успеху французской дипломатии, добившейся подписания в Париже мирного соглашения по проблемам Северной Италии. Хотя, конечно же, в глубине души он был уязвлен тем, что не ему довелось снять плоды с посаженного им дерева мира.

Достижение мирного соглашения в Италии стало последним делом ветерана французской дипломатии Виллеруа. 12 ноября 1617 г. он умер, после чего де Люинь поспешил прибрать к рукам не только внутреннюю, но и внешнюю политику.