Когда порядок восстановили, Ришелье задумался: не было ли восстание в Нормандии подготовлено и спровоцировано какой-либо «недружественной» иностранной державой? Его подозрения падают на Англию, которая в давние времена владела Нормандией. Кто знает, может быть, Карл I задумал воспользоваться трудностями Людовика XIII и отобрать у него столь лакомый кусок.

Едва ли не первым Ришелье сформулирует тезис о происках «внешних врагов» для объяснения сугубо внутренних проблем и конфликтов. Это было просто и вполне доступно для понимания, а главное — избавляло правительство от трудных поисков действительных причин народного недовольства. Сколько правителей и правительств в истории последуют по этому соблазнительному пути, оправдывающему их неспособность предвидеть и разумно решать возникающие проблемы внутреннего развития своих стран.

Что же касается «восстания босоногих», то все попытки канцлера Сегье, выполнявшего волю министра-кардинала, найти «руку» Лондона или Мадрида, разумеется, не увенчались успехом.

Заря победы

Хотя ни Англия, ни Испания, ни Империя не были замешаны в организации «восстания босоногих», тем не менее Мадрид и Вена не прочь были воспользоваться внутренними трудностями, переживаемыми Францией, и попытаться изменить военную ситуацию в свою пользу. Силы их были на исходе. Оливарес признавался в начале 1640 года: «Мы переживаем большие трудности, а император в еще более худшем положении, чем мы…» Ришелье, в свою очередь, хорошо знал уязвимые места обоих противников и намерен был использовать это в интересах Франции. В Германии он пытается отдалить Бранденбург, Саксонию и другие протестантские княжества от императора, вернув их в ряды антигабсбургской коалиции. В Испании он надеется использовать нарастание сепаратистских тенденций в Каталонии и Португалии.

Ришелье чувствовал, что военная и политическая расстановка сил благоприятствует Франции. Начиная с 1638 года Габсбурги постепенно утрачивали стратегическую инициативу. Поражения при Рейнфельдене и Брейзахе, а также разгром испанского флота у английских берегов существенно подорвали силы Империи и Испании.

Карл I под влиянием внутренних событий (обостряющийся конфликт с Шотландией) все более склонялся к сближению с Людовиком XIII, чему всячески пыталась содействовать королева Генриетта.

Союз Франции с Соединенными провинциями прочен как никогда. Сторонники примирения с Филиппом IV из рядов крупной голландской буржуазии были окончательно оттеснены от власти «партией войны» во главе с крайне популярным среди простых голландцев принцем Оранским. В начале 1640 года франко-голландский союз был возобновлен, что свидетельствовало об обоюдной решимости довести войну до победного конца.

Швеция после длительной депрессии, вызванной тяжелым поражением при Нердлингене в 1634 году, готова была возобновить активные военные действия в Германии.

Таковы были основные факторы внешнего порядка, позволявшие Ришелье с оптимизмом смотреть в будущее.

К началу 1640 года Ришелье удалось укрепить позиции правительства и стабилизировать положение внутри страны. Заметного успеха он добился в деле обновления кадрового состава армии за счет введения новой системы ее комплектования. Отныне все города Франции обязаны были в соответствии с полученной ими «разнарядкой» регулярно поставлять определенное число новобранцев. С тем чтобы сделать военное ремесло более привлекательным, министр-кардинал распорядился выплачивать каждому новобранцу помимо обычного жалованья своеобразную прибавку в размере 4 экю, то есть 12 ливров — сумма для простого солдата немалая. Кроме того, Ришелье сократил срок службы (найма), что, конечно же, облегчало задачу формирования армии. Старослужащим, которые соглашались продлить контракт, предоставлялись всевозможные льготы. Надо сказать, что в условиях массовой нищеты материальная обеспеченность солдатской жизни, даже при всем очевидном смертельном риске, многим казалась привлекательной.

За годы войны выросла плеяда молодых способных военачальников. Среди этих «выдвиженцев» — Шомберг-младший, д'Аркур, Гебриан, Гассион, Ламейре, Тюренн и др. Все свидетельствовало о том, что Франция могла уверенно смотреть в будущее и продолжать борьбу.

Намечая военные планы на 1640 год, Ришелье подчеркивал в одном из писем: «Турин и Аррас — первоочередные цели текущей кампании». Столица Пьемонта должна быть возвращена под власть Кристины Савойской, а административный центр провинции Артуа — королю Франции.

Осада Арраса, занятого войсками кардинала-инфанта, продолжалась более полугода. Наконец 10 августа 1640 г. сопротивление испанцев было сломлено, и город оказался в руках маршала Шатильона, после чего 32-тысячная французская армия приступила к освобождению пограничной с испанскими Нидерландами провинции Артуа.

Взятие Турина было тщательно подготовлено Ришелье. Французский министр сумел внушить и сумасбродной Кристине, и ее врагам Томасу и Морицу. что именно он, а никто другой, может быть единственным арбитром в определении судьбы Савойи.