Читаем Карантин полностью

Паша: Подождите!… Ну, как же это?! Ну, что ж, очень жаль. Я думаю, Феликс вполне заслужил бы первую премию. Но меня радует, что он поднял планку в нашем конкурсе.

Наше время в эфире, к сожалению, истекает. На прощание я хочу, чтобы вы послушали хит от российского певца Витаса. (В эфире звучит музыка.)

* * *

Четверо участников предстоящего совещания сидели в приемной Вершителя в некотором недоумении. Впрочем, недоумевали только трое. Четвертый — главный чекист — сидел молча, с непроницаемым лицом. Он знал, в чем дело. Но делиться своим знанием ни с кем не собирался. Более того, свое знание, понимание причин возникшей заминки он привычным усилием воли загнал на задворки сознания, понимая, насколько это знание опасно, насколько непредсказуемы его последствия.

Недоумение большинства было вызвано непонятной задержкой совещания. Вот уже полчаса они томились в приемной. Что, при почти маниакальном пристрастии Вершителя к дисциплине и пунктуальности, было более чем необычным.

А знал главный чекист следующее: сегодня личный врач Вершителя, а вкупе с ним и главный онколог, должны были сообщить хозяину результаты последних, повторных, анализов. Здесь важно было то, что это были именно повторные анализы.

Чекист вообще полагал, что сегодня совещание, посвященное итогам событий в Ущелье, не состоится. Потому что повторные анализы подтвердили опасения медиков, возникшие еще месяц назад. Еще тогда на стол чекиста легли данные первых анализов. Сам бы чекист ни за что в жизни не смог бы разобраться в этом наборе цифр, непонятных медицинских терминов, если бы не комментарий специалиста, эти бумаги доставившего. В крови Вершителя обнаружился некий дисбаланс, явно показывавший, что начался убийственный необратимый процесс.

— Насколько точен этот диагноз? — осторожно спросил чекист.

— Мы обязаны провести повторные анализы.

— Он знает? — на всякий случай спросил чекист, хотя точно знал, что без его ведома, Вершителю ничего докладывать не станут.

— Нет-нет! — воскликнул специалист. — Ни в коем случае. Кроме того, до проведения дополнительных анализов, мы просто не имеем права информировать об этом пациента.

До чекиста сразу дошло и понравилось это определение "пациент". Впрочем, специалист ничего не заметил. Голова его была занята несколько иным: возможными последствиями болезни "пациента". Впрочем, размышления его протекали в целом в медицинском русле. Иное дело, чекист. О, в его голове сразу стали выстраиваться всякие сложные комбинации. Но в общей картине не хватало нескольких штрихов. Поэтому он спросил специалиста:

— Когда будут известны результаты повторного обследования? И, в случае, если они подтвердят первые анализы, сколько времени отпущено "пациенту"?

Некоторая бестактность чекиста, точней, некоторая этическая некорректность, выбила мысли специалиста из медицинской колеи.

— Болезнь может иметь разное течение, — осторожно сказал специалист. — И потом, по первым результатам ничего прогнозировать нельзя.

Чекист понял свою оплошность и педалировать не стал. Специалист ушел. А чекист откинулся на спинку своего — такого ненадежного — кресла и задумался. Будущее и прежде не казалось ему безмятежным. Ныне оно таило новые опасности…

Вопреки ожиданиям чекиста, совещание все же состоялось. Вершитель не казался подавленным. Впрочем, особого оптимизма тоже не излучал. Поведение его было обычным. И только чекист пристрастным оком вылавливал чуть заметные признаки нового расклада в сложной шахматной партии.

Между тем, министр обороны докладывал, что мероприятия в Ущелье близки к успешному завершению. Хотя все прекрасно осознавали реальное содержание событий, все же существовал своеобразный этикет, заставлявший всех прибегать к некоторым иносказаниям. Поэтому министр обороны, желая сообщить о том, что, вероятно, в живых в Ущелье уже никого нет, облек это в такие слова:

— Наша задача выполнена. Данные визуальной и авиаразведки позволяют сделать вывод, что вся подконтрольная территория очищена от нежелательного присутствия.

Именно здесь обостренный слух чекиста отметил в поведении Вершителя, чуть заметную девиацию, когда тот спросил:

— Это точно? Никого не осталось в живых?

Вопрос был слишком в лоб. Вершитель, обращаясь к чекисту, сказал

— Пора пускать твоих волкодавов. Надо тщательно прочесать всю зону. Ошибки здесь недопустимы.