Ну кто мог подумать, что мелкие стычки в деревнях что-нибудь да значат для девочки с кухни? Разве президент-диктатор Дон Порфирио не установил порядок и прогресс, выбирая сам себя президентом восемь раз во благо нации, и не облагородил мексиканцев до такой степени, что они стали врагами других народов, и мальчики вроде Нарсисо разве не лелеяли патриотические мечты о том, чтобы защитить Мексику от североамериканских захватчиков и умереть смертью героев, будучи завернутыми в мексиканские флаги, как это сделали «дети-герои» в Чапультепеке, молодые военные курсанты, что предпочли броситься вниз со стены крепости Мехико, лишь бы не сдаться в 1847 году наступающей американской армии. Он не мог знать, что к 1914 году морская пехота вновь захватит Мехико, а потом еще и в году 1916-м. К тому времени Нарсисо Рейес успеет осуществить собственное вторжение в Соединенные Штаты, эмигрировав в Чикаго. Но тут я сама забегаю вперед.

Подобно тому, как это происходит в фильме с Педро Инфанте Los tres García[225], давай развернем камеру, словно испытывающего головокружение ребенка во время игры piñata, и обратимся к истории, которую ты не захочешь или не сможешь рассказать. Это случилось во время Трагической декады, когда президент Мадеро стал узником в своем президентском дворце. Некоторые солдаты были лояльны по отношению к президенту, другие встали на сторону мятежников, и миллионное население Мехико обнаружило, что попало под перекрестный огонь. На десять дней улицы превратились в поле сражения. Ну кто мог подумать, что столица окажется парализованной? Но жизнь всегда превосходит чье-либо воображение…

27

Как Нарсисо потерял три ребра во время Трагической декады

– Ты? Да ты еду не найдешь, даже если от этого будет зависеть твоя жизнь. А она зависит!

– Если вы недовольны моими услугами, señora, то можете рассчитать меня.

– Я этого не сделаю. Ты должна мне за разбитый сервиз. А если считаешь, что можешь идти на все четыре стороны, не выплатив долга хозяйке, то поставь свечку апостолу Фаддею.

– Бога ради, оставь ее в покое, Регина, она совсем еще ребенок.

– Неделя. Мы были здесь заперты целую неделю. Словно крысы. Хуже, чем крысы. Я устала прятаться под матрасом. Как долго это может продолжаться? Ну кто мог подумать, что такое случится в столице? Да ни в жизнь… Ay, в мою голову словно вонзается machete[226], когда стреляет эта пушка. Ну как можно спать в таком аду? И как, скажите на милость, мне накормить вас зубком чеснока и двумя помидорами? А это все, что осталось в кладовой. Но посмотрите только, как счастливо это дурачье! Любо-дорого. Одна играет бахромой шали, а другой – на пианино.

Элеутерио промолчал. Как он мог защитить себя? Его жена ничего не понимала в искусстве, в том, что творчество – залог бессмертия. Регина знала лишь язык денег, а не математику сердца.

– Хватит-хватит-хватит, – вздохнул Элеутерио. – Я устал от твоих придирок. Пойду и найду что-нибудь поесть.

– Нет, не пойдешь. Если ты не знаешь, где найти еду в мирное время, то сейчас тем более. Соледад, принеси мне простыню. И не из хороших, а из кучи тряпья.

Потом Регина велела им откатить пианино, которым была загорожена дверь, и вышла на пустынные улицы Мехико, вооруженная лишь белым флагом из вышитой наволочки и швабры. Из разбитых окон столовой ее муж и служанка смотрели, как она идет в центральную часть улицы Леандро Валле, гордая и величественная, словно знаменосец на прошлогоднем параде по случаю столетия независимости.

На противоположном конце города верный Нарсисо проделывал путь к дому на Леандро Валле. «Mamá, – задыхаясь, бормотал он. Бо2льшую часть пути он пробежал, и теперь у него кололо в боку. – Mamá, Mamá». Никого мексиканцы не чтят так, как своих матерей; и особенно этим отличаются сыновья, потому, наверное, что их матери так преданы своим детям… особенно сыновьям.

Всю свою жизнь Нарсисо мечтал стать героем. И вот теперь ему представилась такая возможность, но запах смерти вызывал у него тошноту. Курсантам выпала самая неприглядная участь. Вместо того чтобы сражаться, как им мечталось, с общим врагом, защищая свою страну, они стали свидетелями того, как мексиканцы убивают мексиканцев.

Диктатор Порфирио Диас был свержен и принужден к бегству, и подобно многим сбежавшим мексиканским президентам до и после него отбыл в Европу с чемоданами, нагруженными сокровищами страны. Затем президентом избрали Мадеро. Но его победа была омрачена вооруженным захватом власти одним из его генералов. Мексиканские вооруженные силы оказались раздроблены. Кто-то встал на сторону генерала Хуэрты, предпринявшего попытку смены правительства, другие же остались верны новому президенту. Десять дней столица и ее жители были охвачены борьбой за власть.