– А он такой и есть. Он джентльмен. Feo, fuerte, y formal. Такой он, твой Папа. Неужели ты не понимаешь, что из-за этого он мучился всю свою жизнь? Вот почему он так хочет быть хорошим отцом всем вам. Чтобы загладить свою вину. Он пытается сделать это, Селая. Я слышала, как он думает об этом по ночам. Я слышу его мысли.

Послушай, я больше не хочу причинять тебе боль. Селая, клянусь. Но тогда я не понимала, как твой отец любит меня. И мне было очень страшно. Он стал все реже и реже приходить ко мне, и ему нужно было любить всех вас. А я за несколько лет до того уже потеряла Нарсисо, а еще раньше мать и отца.

– Но, бабушка, у тебя же есть и другие дети.

– Они не понимают меня и не любят так, как Иносенсио. Не любят так сильно, что можно умереть, если потеряешь их любовь, и ты думаешь, что никто никогда не полюбит тебя так. Селая, мне очень одиноко, я не мертвая и не живая, а где-то посередке, словно лифт между этажами. И я не могу оказаться на той стороне до тех пор, пока не получу прощения. А разве кто может простить меня, ведь я так запутала свою жизнь? Помоги мне, Селая, ты же поможешь мне перебраться в мир иной, правда?

– Как coyote, который переправляет тебя на тот свет?

– Ну… наверное, можно сказать и так.

– А ты не можешь попросить об этом кого-то еще?

– Но кого? Ты единственная, кто способен видеть меня. Как же это ужасно, быть женщиной. Никто не обращает на тебя внимания до тех пор, пока у тебя не вырастут tetas, а когда они усыхают, ты снова становишься невидимкой. Только ты можешь помочь мне, Селая. Ты должна помочь мне. В конце-то концов, я твоя бабушка. Это твой долг.

– А что ты сделаешь для меня?

– Да все, что хочешь!!!

Я показываю подбородком на спящего между нами мужчину:

– Его.

Бабуля баюкает Папу на руках, словно не намеревается… Затем поднимает глаза на меня – ее глаза это мои глаза – и вздыхает:

– Хорошо. Я оставлю его тебе, но не навсегда, а на какое-то время.

Я чувствую огромное облегчение, словно до того забывала дышать.

– И ты расскажешь мою историю, правда, Селая? Чтобы меня поняли. И простили.

– Говори, я слушаю.

– Сейчас? Здесь? Ну ладно. Если ты настаиваешь. С чего мне начать?

– А с чего начинается эта история?

– В мое время рассказчики всегда начинали истории со слов «Я приступаю к своему нескладному рассказу с надеждой на ваше понимание…»

И Бабуля начинает:

– Однажды в стране los nopales, еще до того, как всех собак стали называть в честь Вудро Вильсона…

*Один знаменитый историк, занимающийся историей Мехико, заявил, что манера, в которой мексиканцы рассказывают свои истории, сложилась под влиянием телевизионных мыльных опер, но я считаю, это telenovela имитировали мексиканскую действительность. Только те общества, что пережили трагедию революций и долгого никудышного политического правления, могут с такой страстью любить telenovela, цепочку историй в высшем смысле этого слова, раз они обладают силой Шахерезады – заставляют тебя смотреть все новые и новые серии. По моему мнению, что плохо в telenovela, так это не истории, а невыносимая игра актеров.

Мексиканцы и русские страстно любят telenovela, может, потому что их схожие исторические судьбы утверждают Божественное Провидение в качестве величайшего сценариста всех времен и народов и никто кроме них не поверит, что все эти зигзаги и кувырки сюжета могут иметь место в действительности. Если бы наши жизни легли в основу telenovela, то их содержание оказалось бы настолько странным, наивным, невероятным, абсурдным, невыверенным и смешным, что только старшее поколение, пережившее времена великих потрясений, сочло бы его правдивым.

84

Деньги ничего не стоят, но очень помогают в жизни