Читаем Карачун полностью

- А еще это слово означает погибель, безвременную смерть. Силы зла стремятся уничтожить добро и свет.

- Давай послушаем песню о борьбе добра со злом! - предложила ведущая - снова звонко и оптимистично.

Зимин повертел ручку приемника, остановился на приятной джазовой композиции и закурил, чуть опустив стекло, - в лицо тут же понеслись колючие снежинки, словно давно ждали, когда окно откроется и можно будет влететь в тепло.

Там, где вдоль трассы стояли деревья, ветер не сдувал снег с асфальта и приходилось сбрасывать скорость: машину «вело». Истерично сигналя, Зимина обогнала фура, подняв за собой тучу снега, полную пара и выхлопных газов, - «девятку» качнуло потоком воздуха, в лицо плюнуло снегом, и на несколько секунд видимость исчезла полностью. Зимин выбросил в окно сигарету, не докурив ее и до половины, и поднял стекло.

Жена, рыдая, крутила пальцем у виска:

- Ты вообще не соображаешь, да? Если бы тебя уволили по сокращению, то должны были за пять месяцев зарплату заплатить! А по собственному желанию ты ни копейки не получишь! И без премии к Новому году остался, а она у меня была на коляску отложена!

- Отложена? Я ее еще не получил, а она у тебя уже отложена!

- Да! У меня до весны все траты расписаны!

- Да плевать я хотел на твои траты! Что я им, мальчик на побегушках?

- Не мальчик, значит? А как мы жить будем, ты подумал? Небось все сидят и помалкивают в тряпочку, только ты один гордый!

- Это - моя жизнь и мое дело. Вы со своей мамашей скоро чокнетесь здесь от безделья! Почему бы тебе самой не поработать немного? Или маме твоей?

Снова пошел чистый асфальт, снова из-под колес вперед побежали быстрые белые змейки. Зимин прибавил ходу и промчался мимо джипа, который вынесло на обочину, в глубокий и рыхлый сугроб. Пожалуй, спешить некуда… Да и резина на колесах «девятки» только называется шипованной…

Ну и ночка! Карачун, значит? Безвременная смерть и таинственная злая сила?

Вскоре фонари кончились, шоссе сузилось до четырех полос, две из которых, по краям, больше напоминали сугробы, чем проезжую дорогу. В боковых окнах не было видно ничего, кроме уносившегося назад снега; сзади пристроился «рено» неопознанного цвета и светил фарами в зеркало заднего вида, слепя глаза, а спереди крутилась бесконечная снежная спираль, ввинчиваясь в мозг.

Поток встречных машин иссяк, и Зимин включил дальний свет, но видимость не улучшилась: свет отражался от летевшего в лобовое стекло снега и превращался в непроницаемую туманную стену впереди.

«Рено» не отставал и не обгонял, продолжая слепить глаза. Удобно устроился - ехать глядя на чьи-то габариты легче, чем разглядывать дорогу самому!

Зимин убрал дальний свет и сбросил скорость до сорока километров: с такой видимостью нужно быть осторожней. На подъеме с трубным ревом сигнала, мигая фарами, на обгон снова пошла фура. Видно, тяжелой машине на скользкой дороге было иначе не въехать в горку. Зимин прижался вправо, но «девятку» все равно едва не сдуло с дороги дюжим снежным вихрем. Фура умчалась вперед, а вихрь продолжал биться вокруг «девятки» и застил дорогу густой, бурлящей пеленой. Не хватало только пропустить поворот!

Теща с полгода назад уверовала в Господа, регулярно посещала церковь и блюла Рождественский пост, что должно было поспособствовать ее смирению. Поэтому говорила она теперь тихо и вкрадчиво, с пафосом и приторной лаской в голосе - о Боге в основном.

- Сашенька, ну разве можно Таню так волновать? Ведь это все слышит ваш ребеночек! Что он подумает? Захочет ли появляться на свет? - Она, конечно, не могла не заметить, как Зимин с женой добрых полчаса орали друг на друга, и немедленно вылезла на кухню, стоило ему прийти налить себе кофе.

- А у него есть выбор? - Зимин никогда не умел придержать язык за зубами, особенно в разговорах с тещей.

Теща со смирением сглотнула и всепрощающе покачала головой.

- Я тебя понимаю, Сашенька… Сейчас вообще тяжело жить, особенно молодым. Но знаешь, я тут подумала: все можно исправить. Ты за выходные успокоишься, злость пройдет - вот в понедельник и съезди на работу.

- Зачем? - не понял Зимин.

- Попроси прощения, скажи, что устал, поэтому напрасно вспылил… Ведь человек же твой директор - а люди любят, когда к ним по-хорошему, по-доброму… Купи ему бутылку коньяка, наконец. Ему будет приятно.

- Чего? Может, мне и раком перед ним встать?

Теща поморщилась, но ей хватило смирения проглотить и это.

В общем, когда разговор плавно перешел к смертным грехам - гордыне в основном, - Зимин плеснул кипятком мимо кружки, попал себе на пальцы и со злости посоветовал теще засунуть божье слово в задницу.

Поворот Зимин и вправду едва не пропустил: в метели дорога сделалась чужой, неузнаваемой. Чернота за окном вдруг показалась пустотой: не видно было, поле вокруг или лес. Фары выхватывали из пустоты десяток шагов, и на этом мир обрывался в пропасть. И если бы трасса в самом деле вдруг закончилась обрывом, Зимин не успел бы затормозить. Он и поворачивал-то с трудом, в последний миг, только увидев перед собой сугроб по краю дороги.