Читаем Капли дождя полностью

Не потому, что составление речей требовало от него такого уж непомерного труда. Нет, у него был достаточный опыт, он вполне мог, если понадобится, выйти на трибуну и без специальной подготовки. По разработкам, которыми снабжали пропагандистов и докладчиков, выступать он не мог. Иной раз пытался зачитывать их, но отказался от такой практики: чувствовал, что не возникает контакта с аудиторией. К отчетному докладу он потому готовился долго, что у самого было кое-что, о чем он хотел сказать и мимо чего не смел пройти.

Людей интересовало тогда то, что говорилось на Двадцатом съезде о Сталине. Об этом его спрашивали и с глазу на глаз, и на собрании в автобазе Он отвечал словами, которые сам слышал на семинаре пропагандистов, и понял, что люди ждут более обстоятельного объяснения. Собирался сделать это на отчетном собрании, но скоро увидел, что ставит себе непосильную задачу. Что же касается критики в адрес Сталина, то она потрясла его. Андреас отчетливо помнил те свои тогдашние терзания и те десятки и десятки вопросов, на которые он не находил ответа. Речи Сталина во время войны произвели на него сильнейшее впечатление. Сталин поистине воплощал в его глазах волю и мудрость партии. Ему не легко было отказаться от своих прошлых представлений. К тому же чувствовал себя совиновным в отдельных перегибах и думал, что коммунисты его поколения - в партию он вступил в Эстонском корпусе осенью сорок второго года, накануне сражения под Великими Луками, должны сделать все от них зависящее, чтобы исправить ошибки прошлого, И в тот вечер он ломал голову над всем этим, как раз перечел заново "Письмо к съезду" и другие ленинские работы, которые появились сперва в "Коммунисте", а потом вышли брошюрой на эстонском языке. За брошюрой и застали его друзья детства, уже изрядно подвыпившие, с бутылкой "Столичной" у Яака за пазухой. Андреас был дома один, Найма с детьми отдыхала в деревне у матери.

Да, он одним рывком стащил Таавета со стола и посоветовал ему испариться, но тот не ушел. Таавет сумел успокоить его.

Вся эта история произошла после того, как Тааает наконец перебрался из провинции снова в столицу, то ли в пятьдесят шестом или пятьдесят седьмом году, во всяком случае после Двадцатого съезда. Таавет Томсон привел с собой Яака Ноотма. И Яак Ноотма был с Юхкенталя, все трое примерно одного возраста. Таавет на год старше его и Яака. Вспоминали былые времена, даже растрогались и пришли к грустному выводу, что война их, юхкентальских парней, потрепала крепко, Кто погиб на фронте, кто сгинул в концлагере, кого перекрестные ветры унесли за моря-океаны. Поговорили и об Эт-се Тынупярте, его вспомнил Яак. И Андреас не забыл Этса. Даже очень хорошо помнил, но добрым словом не поминал. И на этот раз Андреас не смог промолчать - выпалил, что для него Этс больше не существует, все равно ему, вернись он сейчас, в эти дни великого прощения, назад из Сибири или загнись там в какой-нибудь угольной или свинцовой копи. Яак возразил, сказал," что столь сурово ни к кому нельзя относиться; хотя Этс никакой не ангел, его смерти он не жаждет. Таавет заметил, что стойкость характера и сила воли Этса вызывают уважение, но, увы, Этс не сумел оценить обстановку, и теперь его секут собственные розги. Андреас рубанул, что их прежняя дружба ничего не значит, с переметнувшимся к врагу нужно обходиться как с врагом. Андреас сказал это таким тоном, что Таавет посчитал за лучшее перевести разговор на другое. Будто они те же десятилетние мальчишки, когда слово Андреаса много значило. Смелость Атса Яллака, резкость и увесистые кулаки сделали его мальчишечьим вожаком, с которым считался даже Этс Тынупярт, такой же отчаянный, крутой и сильный сорванец.