Читаем Капитан Райли полностью

Шумная обычно улица Сиагине, по которой днем было не протиснуться из-за заполонивших ее лотков уличных торговцев, теперь лежала перед ним, пустая и безжизненная, и лишь тощая бездомная собака, свернувшаяся на чьем-то крыльце, лениво подняла голову, чтобы взглянуть, куда направляется этот человек в капюшоне в столь неурочный час.

Райли старался сосредоточиться на предстоящей задаче, но сердце его горько сжималось после короткого, но трогательного прощания с командой. Прощания, которое могло оказаться последним.

Ему повезло не встретить ни единой живой души на узких извилистых улочках медины. Наконец, он добрался до Малой площади, а в скором времени уже стоял перед знакомой дверью, выкрашенной в небесно-голубой цвет.

Не рассчитывая особо на то, что ему тут же откроют, он негромко, чтобы не привлечь ненужного внимания соседей или ночных сторожей, постучал в дверь. Как и следовало ожидать, ему не открыли.

— Кармен... — прошептал он, ухватившись руками за решетку верхнего окна. — Кармен!

И вновь — никакого ответа. Дом казался совершенно вымершим. Алекс вспомнил, что экономка спит в задней части дома и едва ли сможет его услышать, а потому оставалась единственная возможность проникнуть в дом: разбудить Кармен. Проблема состояла в том, что если он начнет взывать и стенать, подобно нетерпеливому влюбленному, то привлечет внимание всей улицы, а этого ему меньше всего хотелось.

Как ни смешно, но, стоя под ее окном, он вдруг почувствовал, будто ему снова двадцать лет и он вновь стоит под окном Джудит Аткинсон, ожидая, когда она появится, чтобы признаться ей в вечной любви. Конечно, это была вовсе не та элегантная бостонская улица, а его старая джеллаба не имела ничего общего с формой торгового флота, да и это лишенное стекол окно принадлежало отнюдь не юной девственнице, чью руку он собирался просить.

Он устало улыбнулся под капюшоном, подумав, как все с тех пор изменилось. Или наоборот, как все повторяется, несмотря на кажущиеся различия.

— Все возвращается на круги своя, — пробормотал он, снова постучав в дверь.

По-прежнему никакого ответа.

Тогда, подняв голову, он прикинул, что, если взобраться по решетке одного из окон первого этажа, можно будет перебраться на козырек над крыльцом, а там уж недалеко и до окна Кармен, которое находится прямо над ним.

В другое время все это было бы для него детской забавой, но сейчас, принимая во внимание помятые ребра и вывихнутые пальцы, взобраться на решетку, а затем на козырек оказывалось весьма непростой задачей.

Однако другой возможности проникнуть в дом не было, а время уже поджимало. Итак, помолившись одному святому, известному покровителю воров, Алекс стиснул зубы, ухватился за подоконник и начал подтягиваться.

Затем ему вспомнились слова Джека насчет авантюрных романов, и он улыбнулся, и впрямь почувствовав себя Эрролом Флинном в роли бесстрашного капитана Блада.

Он лишь надеялся, что и у него все закончится так же, как у Блада: победив всех злодеев, он проникнет в сад прекрасной девушки.

Если даже взобраться по стене дома оказалось нелегкой задачей, то висеть, уцепившись пальцами за верхний край решетки, просунув их в узкую щель и нащупывая при этом ногой край козырька над крыльцом — ох, об этом лучше не рассказывать друзьям, если не хочешь, чтобы они над тобой потешались всю оставшуюся жизнь!

Распластавшись на стене, словно ящерица, он наконец смог поставить ногу на край козырька. Затем, очень медленно, переместив центр тяжести влево, потянулся рукой, пока, наконец, не сумел уцепиться за подоконник и с усилием, от которого у него перехватило дыхание, перепрыгнул на черепичную крышу козырька.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы восстановить дыхание и переждать приступ острой боли в ребрах. Затем, раздвинув занавески, он заглянул в комнату, ожидая увидеть Кармен, мирно спящую в своей постели.

Но чего он никак не ожидал — так это холодного стального острия, что внезапно уперлось ему в горло.

— Кто ты такой и что тебе надо? — послышался голос из мрака, в то время как стальное остриё вонзилось в его плоть, по лезвию потекла кровавая дорожка.

— Это я, Кармен, — прошептал он, нервно сглотнув, — Алекс.

Из темноты на него глянули два огромных черных глаза; долгое время они изучали его с подозрением, пытаясь понять, точно ли обладатель этого избитого, распухшего лица — тот, за кого себя выдает.

Райли сбросил капюшон, открыв свои кудри.

К его удивлению, нажим кинжала немного уменьшился, а ее голос прозвучал совсем тихо, так что он едва смог расслышать:

— Что тебе нужно?

— Впусти меня, если тебе не трудно.

— Оставь свои шутки, — ответила голосом столь же твёрдым, как стальное лезвие, которым она ему угрожала. — Зачем ты полез в окно?

— Мне нужно поговорить с тобой.

— В пять часов утра?

— Именно в пять утра. Вопрос жизни и смерти.

Кармен, одетая в красный шелковый халат, оттенявший ее смуглую кожу, наклонилась к Райли.

— Чьей жизни? — дотошно уточнила она. — Твоей или моей?

— Обеих, — нетерпеливо ответил Райли. — Впусти меня, и я все объясню.

— Не могу, — ответила она, красноречиво кивая в сторону постели.