Читаем Канун трагедии полностью

И как бы завершая эту тему, отметим запросы в британском парламенте в связи с польскими делами, сделанные, правда, уже позднее, 18 октября 1939 г. Один из них сделал У. Чер­чилль: "Насколько велика польская территория, аннексирован­ная Советским Союзом, по отношению к той, которая была пе­редана СССР в соответствии с линией Керзона" и "что предста­вляет собой сама линия Керзона"⁹⁹. Вопрос был обращен к за­местителю министра иностранных дел сэру А. Кадогану.

В ответ М. Санделл подготовил соответствующую справку, которая находится в архивах британского МИДа¹⁰⁰. Согласно этой справке, "линия Керзона" касалась всей восточной грани­цы Польши и была одобрена Высшим военным советом Антан­ты. В документе признавалось право польских властей осуще­ствлять власть на территориях к западу от линии и выражалось сомнение в том, что оно распространяется на территории к вос­току от линии. Между тем в реально военной ситуации поль­ские вооруженные силы практически оккупировали эти терри­тории, включая и округ с г. Вильно. "Линия Керзона" представ­ляла собой, по мнению британского МИДа, этнографическую границу между компактным польским населением собственно Польши и белорусским и литовским населением к востоку от нее. Она брала в расчет "польский анклав, включая и г. Вильно, никогда не признаваемый поляками".

"Линия" оставалась основой союзнической позиции по во­просу о границах вплоть до того времени, когда вся ситуация полностью изменилась после поражения большевиков под Вар­шавой и контрнаступления польских армий. Окончательная русско-польская граница была установлена Рижским догово­ром 18 марта 1921 г. Она была отодвинута на восток на 150 миль от этнографической польской границы. Таковой была офици­альная позиция британского МИДа.

Одновременно с запросом Черчилля к премьер-министру обратился А. Гендерсон. Его интересовало, сколько жителей- поляков проживает в областях, аннексированных в сентябре 1939 г. Германией, и сколько в округах, занятых Россией¹⁰¹. От имени правительства Батлер ответил следующее: "На осно­вании сведений переписи 1931 г. (весьма приблизительных), в германской зоне — 17 млн 250 тыс. и в советской зоне — 4 млн 750 тыс. Более поздних сведений не имеется¹⁰².

В общую проблему англо-французской реакции на поль­ские события и их последствия входят взаимоотношения бри­танских и французских властей с эмигрантским польским пра­вительством во главе с В. Сикорским. Оно начало функциони­ровать в Париже, а затем переехало в Лондон. В переговорах с лидерами Англии и Франции осенью 1939 г. Сикорский изло­жил свою позицию — Польша должна сохранить независи­мость и территориальную целостность и получить в будущем какие-либо права на Восточную Пруссию. Проведя переговоры с Сикорским, руководители этих стран думали, скорее, о буду­щем, нежели о конкретных требованиях поляков (в том числе и в отношении СССР). С начала сентября, т.е. с момента нападе­ния Германии на Польшу, и Англия и Франция, объявив войну Германии, не предпринимали никаких реальных шагов в защи­ту Польши; обещанная ей ранее военная помощь не была ока­зана, а в отношении советской акции они ограничились, как

уже отмечалось, формальным заявлением¹⁰³.

* * *

Итак, к концу сентября большая часть Польши была окку­пирована Германией, которая приступила к формированию органов управления. Другая часть, населенная в основном украинцами и белорусами, была занята советскими войсками. Здесь начался процесс советизации, и очень скоро она была включена в состав Советского Союза. Вся эта "операция" была проведена Германией и Советским Союзом за 3 — 4 недели.

Гитлер посчитал все произошедшее своим большим успе­хом. С минимальными потерями он завоевал большое европей­ское государство, начав реализацию своей программы завоева­ния нового "мирового пространства". Пока Германия не стави­ла в повестку дня проведение военных операций на западном направлении. Гитлер планировал, захватив Польшу и оказав­шись в состоянии войны с Англией и Францией, осуществить ускоренную подготовку к боевым действиям на Западе, посте­пенно перегруппировав силы. В Берлине решили, что добились главного — избавились от опасности войны на два фронта, т.е. той постоянной цели, которая ставилась германскими деятеля­ми еще с конца XIX столетия и которой им не удалось достиг­нуть в ходе Первой мировой войны.

Как показали дальнейшие события, Германия не снимала одной из центральных геополитических и идеологических задач нацизма — сокрушения и покорения "большевистской России". До поры до времени Гитлер согласился на включение значительной части Восточной Европы в сферу советского вли­яния, посчитав, что этим он на длительный срок привлечет Москву к своим собственным интересам, дозируя степень сближения и сотрудничества с ней.