Читаем Канун трагедии полностью

Эти направления большевистской теории и практики отра­жали сталинскую интерпретацию идеологии мировой револю­ции и национальные задачи строительства социализма и ком­мунизма в Советском Союзе. Анализ статей и выступлений Сталина 20 — 30-х годов дает основания заключить, что для него (может быть, во многом в отличие от Ленина и ряда других сталинских соратников) практика и идеология интернациона­лизма и коммунизма во многих случаях являлись скорее сред­ством, чем целью, идеи национализма и прагматических наци­ональных интересов часто являлись приоритетными и выдвига­лись на первое место.

Постоянный дуализм идеологии интернационализма и ре­альных интересов, характерный для советской теории и прак­тики, как правило, разрешался в пользу real politic. Но при этом, разумеется, разнообразные зигзаги в советской внешней политике всегда мотивировались общими соображениями борьбы с империализмом и буржуазной идеологией. Больше­вики никогда не посягали на "священные постулаты", связан­ные с критикой империализма, а в 30-е годы и фашизма, как его главной ударной силы. Любые отклонения от этих принципи­альных установок рассматривались как "ревизионистские" или "антипартийные", и те, кто следовал этой "ревизии", подверга­лись осуждениям или преследованиям.

Прежде чем перейти к рассмотрению событий, связанных с подписанием договора с Германией, отметим, что в советской идеологии и международно-политической практике со времен Ленина и в годы правления Сталина либерально-демократиче­ские и социал-демократические режимы часто вызывали у большевиков большее отторжение и неприятие, чем "правые" и авторитарные режимы. Можно вспомнить острую ленин­скую критику Ллойд Джорджа и ллойд джордизма, бичевание британских колонизаторов и "душителей" жителей колоний, английских либералов и лейбористов за их наиболее изощрен­ную антинародную политику.

Похожей критике подвергались в советской идеологии Соединенные Штаты Америки за их "псевдодемократиче­ские" лозунги и политику, в действительности выражавшие интересы наиболее могущественных монополий, противосто­ящих трудящимся во всех странах мира. Столь же рас­пространенной была жесткая критика в адрес французских социалистов и "буржуазных радикалов", "обманывавших" французский народ псевдодемократическими лозунгами и демагогией.

В то же время еще со времен революции 1917 г. и времен Раппало германофильские настроения были довольно распро­страненными в кругах советской элиты. Но в условиях поворо­та к критике фашизма советские политики и идеологи усилили осуждение антинародной сущности германского национал-со­циализма и его идеологии, экспансионистского характера гер­манского империализма.

В плане идеологического воздействия на население в 30-е годы в советской пропаганде преобладала также идея о воз­можной войне, в которой Советскому Союзу, вероятно, при­дется участвовать. Собственно она вытекала из положения о том, что СССР в любой момент мог подвергнуться нападению, поэтому всячески осуждались пацифизм и притупление бди­тельности.

Но одновременно советские люди воспитывались в уверен­ности в силе и мощи социалистического государства, способно­го дать отпор любому агрессору. Для закрепления этой уве­ренности использовались и исторический опыт, и традиции русского прошлого, когда нападавшие на Россию терпели по­ражение. Героизм и самоотверженность советских людей пропагандировались в художественной литературе и в искус­стве.

Постулаты о постоянных кризисах империализма, об обост­рении его внутренних противоречий занимали важное место в советской идеологии и пропаганде. Уверенность в конечной победе социализма базировалась прежде всего именно на дока­зательствах внутренней слабости империализма. Фактически в довоенное время отсутствовала идея о расширении зоны побе­дившего социализма за счет каких-либо конкретных соседних или иных территорий. Коминтерн ориентировал коммунисти­ческие партии на работу по разложению капиталистических режимов в своих странах, на разоблачении их антинародной сущности. Преобладающее направление всей деятельности Ко­минтерна состояло в поддержке Советского Союза, его общей международной линии и конкретных внешнеполитических ме­роприятий.

В связи с этим еще раз отметим, что в современной истори­ческой литературе уже длительное время ведутся острые дис­куссии о том, была ли советская стратегия наступательной или преследовала оборонительные цели. С точки зрения идеологии эти споры представляются во многом надуманными. Советская идеологическая доктрина постоянно исходила из наступатель­ной стратегии. В теоретических трудах, как правило, говори­лось, что критика капитализма должна вестись в наступатель­ном духе, в постоянном и активном разоблачении всех прояв­лений империализма.