Читаем Канонир Кейд полностью

Кейд напрягся, но усилием воли заставил себя расслабить мышцы. Он был среди простолюдинов и не мог рассчитывать на иное обращение. Еще один урок, который ему следовало усвоить так же прочно, как воинские навыки, приобретенные в бытность послушником. Как и тогда, от этого зависела вся его будущая жизнь.

— Прошу прощения, — пробормотал он. — Это и есть заведение Канонирши?

— Не узнаешь, что ли?

— Днем оно выглядит как-то по-другому.

Он вылез из фургона и спустился вслед за водителем по ступеням. Толстяк уверенно постучал, и дверь приоткрылась. Кейд сразу узнал круглое мясистое лицо хозяйки. Не обращая внимания на шофера, Канонирша обратилась прямо к нему.

— Питейный зал откроется с заходом солнца, незнакомец. Вот тогда буду рада тебя видеть, — сказала она хриплым басом.

— А я думал, ты его знаешь, — удивился толстяк. — Кореша сказали, что он домушник, хоть и лох порядочный.

Изрядно потускневшие водянисто-голубые глазки хозяйки неторопливо переместились с лица канонира на его пеструю куртку, цветастые полосатые штаны и рваные сандалии, которые тот вынужден был оставить на ногах, так как башмаки мордоворота оказались слишком малы. Закончив осмотр, Канонирша опять уставилась ему в лицо.

— Может быть, и знаю, — сказала она наконец. — Вроде бы видела как-то его личность.

— Видела, видела, — поспешно подтвердил Кейд и добавил, озаренный внезапным вдохновением: — В прошлый раз, когда я здесь был, одна из здешних девиц прикарманила мой бумажник.

Вот теперь Канонирша действительно его вспомнила.

— Что ты мелешь, парень? — не очень натурально возмутилась она. — Та девка, с которой ты сидел, не имеет к моему заведению никакого отношения!

Водитель заметно заскучал.

— Хорош лаяться, — вмешался он. — Я и так опаздываю. Отпусти сначала меня, а потом хоть глотки рвите друг дружке.

Канонирша поняла намек и приоткрыла дверь чуть шире.

— А ты подожди здесь, — сказала она Кейду и увела шофера в соседнюю комнату.

Канонир с любопытством осмотрелся. Очевидно, здесь располагалась кухня. Он немного побродил по помещению, ни к чему не притрагиваясь, но с интересом разглядывая стеллажи с незнакомыми продуктами и различное оборудование. Огромные пищеблоки Соборных Домов, где Кейд провел сотни часов, отбывая положенные наряды во время послушничества, имели с этим местом не больше общего, чем спальный мешок воина Ордена с роскошным ложем леди Майи. Единственным предметом, который он смог с уверенностью опознать, была большая микроволновая печь, встроенная в стену. Точно такая же, только раз в пять побольше, служила в пищеблоке для приготовления мясных блюд на ужин. Но на этом сходство заканчивалось. Сквозь прозрачные двери холодильника виднелись не аккуратные ряды различных полуфабрикатов, каждому виду которых соответствовало свое отделение, а сплошная мешанина из замороженных бифштексов, птичьих тушек, колбас, рыбы, морских продуктов и прочего. В противоположной стене был другой холодильник, в котором хранились только фрукты. Кейд никогда не подозревал, что на свете существует столько их разновидностей. Впрочем, к фруктам он с детства относился прохладно, а став братом Ордена, пришел к убеждению, что есть эти малопитательные, липкие и чересчур сладкие лакомства могут только эстетствующие дегенераты, настоящему же мужчине это никоим образом не подобает.

Узнал он, после некоторых колебаний, и еще одну вещь, предназначенную для приготовления и подогревания питательной каши из концентратов основного питания братьев Ордена во всех без исключения Соборных Домах. Но там для этой цели служили огромные, до блеска надраенные котлы с мощными смесителями, тогда-как здесь, на самой верхней полке, до которой и дотянуться было невозможно, притулился старый, обшарпанный котелок, размером чуть больше чайника. Созерцая этого уродца, Кейд пришел к выводу, что среди посетителей Мадам Канонирши каша из концентратов почему-то не пользуется популярностью.

На многочисленных стеллажах и полках вдоль стен были расставлены или разложены сотни больших и маленьких коробок и пакетов в броской, разноцветной упаковке. В больших шкафах хранились десятки незнакомых агрегатов, с помощью которых все это, наверное, смешивалось, взбивалось, запекалось, варилось и жарилось. Но больше всего поразил канонира царящий на кухне живописный беспорядок, придающий ей, как ни странно, исключительно функциональный и уютный вид. Ему даже взгрустнулось при воспоминании о том, как тепло и уютно было на кухне в их доме, когда мать готовила, а он тихо играл в уголке.