Читаем Канонир Кейд полностью

Ленивым движением она вынула пробку из флакона, и Кейд успел заметить, что та заканчивается острой иглой. Затем вытащила из банки комочек ваты и намочила его в бесцветном содержимом стоящей рядом большой стеклянной бутыли. Канонир безотрывно наблюдал за всеми ее действиями, но в поле его зрения оставались лишь руки девушки — взглянуть еще раз в поражающее гибельной красотой лицо он не решался. Даже когда она заговорила, Кейд так и не поднял глаз.

— Выслушай меня, Кейд, — сказала девушка. — Ты понимаешь, что я говорю?

Сейчас в ее голосе не было властных ноток, он звучал мелодично и приятно для слуха. Этот голос пробудил в нем полузабытое воспоминание и заставил напрячь память, пока прошлое не всплыло перед внутренним взором. Лишь однажды назвала его женщина данным при посвящении в воины Ордена именем. Тогда мать его поцеловала и нежным шепотом произнесла его новое имя, точно так же как произнесла его только что эта незнакомка. В тот день ему исполнилось одиннадцать лет, и с той поры ни одна женщина не осмелилась назвать его по имени. Он отогнал прочь воспоминание и лежал неподвижно, не желая отвечать.

— Кейд, — снова заговорила она, — у нас очень мало времени. Скоро они придут за тобой. Ты меня слышишь?

Руки на столе пришли в движение. Они положили иглу и кусок ваты, проплыли по воздуху в его направлении и легли на его щеки. Кейд почувствовал, как она мягко, но настойчиво пытается развернуть его лицо к себе. С детских лет не смог бы он припомнить такого волнующего прикосновения. Ладони ее казались шелковистыми и прохладными и настолько приятными на ощупь, как (кровь бросилась ему в лицо при крамольной мысли) краешек церемониальной мантии Императора, случайно скользнувшей по его лицу в День аудиенции, когда он, коленопреклоненный, вместе с другими приглашенными узрел торжественный выход великого Правителя.

Но сегодня происходящее с ним меньше всего напоминало День аудиенции. Руки простолюдинки лежали на его лице, хотя любой физический контакт с женщиной был строжайше запрещен воинам Ордена. Сознание греховности этого касания заставило канонира яростно замотать головой, освобождаясь от увлекающих его в бездну падения рук.

— Прошу прощения, — сказала она, убирая ладони с его щек. — Прошу достопочтенного брата Ордена извинить его скромную служанку за неподобающее обращение и невольное испытание его целомудрия. — Внезапно она рассмеялась, и этот неуместный смех поразил Кейда куда больше, чем ее последующие слова: Между прочим, не кажется ли доблестному воину, что у него крупные неприятности? Кстати, сэр, что вы ставите выше: свою приверженность Уставу Ордена или свою преданность Его Императорскому Величеству?

— «Воин готов маршировать туда, куда направит его воля Императора, ища ему чести, а себе славы, — процитировал пленник. — На плечах воинов, как на фундаменте, зиждется мощь и благополучие Империи, но от процветания Империи зависит сила и само существование Ордена».

«Сапоги. Штаны», — подумал он, только сейчас осознав, что лишился и их тоже вместе с оружием. Канонир чуть приподнял голову, и сразу же острая боль пронзила затылок и шейные позвонки. Но прежде чем бессильно откинуться обратно на подушку, он успел заметить, что обряжен в вульгарную обывательскую пижамную пару в красную полоску, а на ногах у него легкие сандалии с мягкими задниками, больше приличествующие какому-нибудь фабричному рабочему. От дорогого его сердцу обмундирования не осталось и следа.

— Что за неподобающее обращение с воином Ордена?! — взорвался Кейд. Именем Ордена, братом которого я являюсь, требую немедленно освободить меня и вернуть оружие, а также остальные вещи, прежде чем…

— Тише, болван! — Было в голосе девушки нечто, заставившее его прикусить язык на полуслове. — Будешь орать, сейчас все сюда сбегутся. А теперь слушай внимательно, потому что у меня нет времени повторять. Ты попал в лапы к шайке заговорщиков, злоумышляющих против Императора. Большего я тебе пока открыть не могу, но мне приказано сделать инъекцию особого препарата, который…

Она внезапно умолкла и прислушалась. Теперь и Кейд услыхал шаркающие звуки приближающихся шагов. Вот только откуда они доносились? Из коридора? Из соседнего помещения? Что-то гладкое и скользкое прижалось к его губам. Канонир стиснул зубы.

— Открой рот, кретин! Ты должен проглотить это. Оно поможет… Дверь бесшумно отворилась. Теперь шаги раздавались уже в самой комнате, причем ритм их ничуть не изменился. Дойдя до середины помещения, вошедший остановился и начал с недоумением озираться вокруг.

— Я ищу своего кузена, — объявил он наконец деревянным голосом.

— Твоего кузена здесь сейчас нет, — успокаивающим тоном заговорила девушка, — но я его сиделка, и я отведу тебя к нему. — Она шагнула к застывшему на месте мужчине, легко коснулась пальцами его шеи и приказала: Следуй за мной.