Читаем Каннибализм полностью

В первом генеральный прокурор Сьерра-Леоне предостерегал судебную власть в связи с тем, что если в незаконную деятельность «обществ леопардов» вначале было втянуто не так много людей, то теперь обстановка изменилась, они стали настолько могущественными, что «даже самые влиятельные вожди являются не только их членами, но и их лидерами». Во втором был продолжен список запрещенных вещей: одежда из шкуры бабуина, которую широко использовали члены поставленного вне закона общества, свисток, употребляемый обычно для созыва его членов, железная игла для клеймения его членов. Благодаря таким радикальным мерам правительству все же удалось добиться вначале спада деятельности «Обществ леопарда», а затем и физической ее приостановки. Но в 1912 году суд рассмотрел двенадцать таких дел, в результате чего 187 человек были обвинены в преднамеренном убийстве, а 87 из них приговорены к смертной казни. Для большей наглядности приговоры многим смертникам были приведены в исполнение на том месте, где они совершили свое страшное преступление.

Однако для наведения порядка в стране властям приходилось преодолевать немало трудностей. Дело в том, что по давней традиции члены «Обществ леопарда» являлись людьми привилегированными. Подобно гамацу у американских индейцев племени квакиутль, они обладали безраздельными правами над своими людьми, и эту власть никто не мог оспорить. Можно сказать, что это был своеобразный профсоюз, причем весьма могущественный. Кроме того, повсюду рыскали их агенты. Они проникали повсюду: в общины и поселки, расположенные в долинах, на берегах рек и в горах. В их организации было что-то от масонства, а это, как известно, весьма серьезная и опасная вещь.

Так как членами «Обществ леопарда» могли стать только привилегированные мужчины (женщины туда вообще не допускались), то среди туземцев существовала конкуренция за право быть их членом. Ну а в таком случае условия приема, и прежде всего обряды посвящения, отличались особой жестокостью и таинственностью. Любому кандидату приходилось дорого заплатить за членство. Точно такие обряды существовали в одном из самых свирепых и кровожадных африканских племен мау-мау.

Любой туземец, житель Сьерра-Леоне, пожелавший вступить в «Общество леопарда», должен был прежде осведомиться, кто является ближайшим к нему жрецом, проповедующим этот культ. Если ему удалось найти его и опознать, что было сделать не так просто, он должен был подойти к нему и смиренно попросить «борфимор», или «борфиму», что в переводе означает «снадобье», но ему могли ответить, что даже царь или высший жрец не могут сами решить этот вопрос, для чего им необходимо проконсультироваться с другими членами общества.

Борфимор — это особое средство, которое всегда хранилось в кожаном мешочке. Его ингредиентами были обычно белок яйца, петушиная кровь, горстка риса, но самыми главными, конечно, были человеческие кровь и жир, которые получали в ходе странного, тщательно разработанного ритуала. Борфимор, приготовленный по этому рецепту, становился могущественным инструментом в руках его владельца, который мог с его помощью разбогатеть и даже обрести власть над своими соплеменниками.

Кроме того, это снадобье обладало и еще одним особым качеством — оно служило охранным заклинанием для того, кому не повезло, и он оказывался на суде, в руках заморского, странного для туземца, правосудия. Кроме того, члены общества давали клятву на «борфиме» всегда хранить тайну своего общества. Давшие такую клятву члены общества наотрез отказывались говорить на процессе. Судьи долго бились над разрешением этой проблемы, покуда наконец кое-что не придумали. Судебный переводчик каждый понедельник готовил зелье собственного производства из соли перца и золы, смешивая все это с водой.

Он по ложке этой смеси давал каждому свидетелю, который, проглотив это «магическое» снадобье, давал такую клятву: «Клянусь этим снадобьем говорить правду, только правду и ничего, кроме правды. Если я солгу, то, если окажусь на своей ферме, пусть меня ужалит змея, если буду плыть на своем каноэ, пусть оно утонет, пусть раздуется мой живот. Я клянусь своими печенью, легкими, почками, сердцем, что если солгу, то пусть меня сразит смерть на месте...»

Если кандидат получал одобрение, то ему предлагали отправиться в лес, в джунгли, и отыскать там либо дорогу, либо тропинку, которые приведут его к заветной «борфиме». По дороге он в определенный момент встречал группу туземцев, которые якобы невзначай осведомлялись, куда он идет, не ищет ли он «борфимор». Он, вполне естественно, называл им цель своего похода, и тогда те его спрашивали, для чего понадобилось «снадобье». Он должен был дать им традиционный ответ, у которого нет никакого вразумительного объяснения. «Чтобы играть в «джагей», — следовало ему ответить, упоминая таким образом известную западноафриканскую игру в ракушки каури, которая отдаленно напоминает игру в «бабки».