Читаем Каннибализм полностью

В течение шестнадцати дней после того, как новичок-гамацу начал есть человеческую плоть, ему не разрешалось употреблять в пищу любую другую теплую еду, запрещалось дуть на нее, чтобы остудить ее таким образом. Все это время ему запрещалось работать и иметь половые сношения с женщиной. Это жесткое табу, конечно, было труднее всего соблюдать!

При наличии такого множества самых разнообразных запретов у гамацу мог вполне естественно возникнуть вопрос: не лишают ли его эти строгие табу всех положенных ему привилегий?

Индейцы племени квакиутль утверждают, что практика каннибализма стала у них общепринятой около ста пятидесяти лет назад. Путешествовавшие по их территории белые становились очевидцами их церемониальных танцев, и двое из них, Хант и Моффат, привезли с собой первые сведения об их обрядах и обычаях. Они рассказывают, что иногда специально для гамацу убивали рабов, а иногда гамацу довольствовались лишь кусками мяса, которые зубами выхватывали на ходу с тел своих соплеменников, — обычно с груди или мускулистых плеч хорошо физически развитых индейцев.

Так, они рассказывали об одном случае ритуального убийства возле форта Руперта. Один из индейцев племени квакиутль подстрелил на берегу беглого раба. К нему кинулись все индейцы, включая и «танцоров-медведей» из числа гамацу. Ножами они быстро расчленили тело и, окружив рассеченный труп, сидя на корточках, оглашали окрестности страшными воплями: «Хап! Хап! Хап! Хап!».

Двое белых, Хант и Моффат, издалека наблюдали за этой людоедской сценой, не осмеливаясь вмешиваться. «Танцоры-медведи» разрывали зубами еще теплую, трепещущую плоть и, подражая походке гризли, обносили своих сотрапезников мясом по порядку старшинства. Жена убитого раба в это время находилась в форте Руперта. Она тоже, как и Хант с Моффатом, неотрывно следила за кровавой расправой над ее мужем, будучи не в силах им помешать.

Но у нее было оружие, которым не располагали белые люди. Она могла проклясть гамацу.

— Я даю вам всего пять лет жизни,— визжала она со стены форта. — Дух вашего танца силен, но мой дух куда сильнее. Вы убили моего мужа, разрезали его на части ножами, я же всех вас убью своим злым языком.

Как ни странно, но ровно через пять лет после этого кровавого инцидента все индейцы, которые принимали участие в варварской вакханалии, умерли. В память о таком мрачном случае на скале, рядом с которой проходило это людоедское пиршество, было высечено подобие маски Баксбакуаланксивы.

Традиции умирают с трудом. Однажды гамацу потребовал для себя рабыню — пусть, мол, она для него станцует. В ужасе глядя на него округлившимися глазами, та с дрожью в голосе сказала:

— Ладно, я станцую. Но только не нагуливай аппетита, глядя на меня. Не ешь меня!

Едва она закончила, ее хозяин, индеец из этого племени, топором раскроил ей череп, гамацу тут же набросился на угощение. Этот гамацу жил еще в конце XIX века и, когда его расспрашивали об этом случае, сознался, что женскую плоть очень трудно жевать, гораздо труднее, чем высохшую плоть мужских мумифицированных трупов, хранившихся на деревьях. Ими гамацу всегда мог легко насытиться. Он также подтвердил, что каждый проглоченный кусочек нужно было запивать соленой водой — такова была обычная практика. Во всех каннибальских племенах индейцы остро затачивали зубы, чтобы эффективнее управляться со своей каннибальской едой.

Существуют различные варианты людоедской практики, когда гамацу, возвратившись из своей добровольной ссылки, словно помешанный, носился по деревне, откусывая у своих соплеменников куски живой ткани. Иногда он приносил труп с собой. Это обычно был труп либо раба, либо какой-то жертвы, попавшейся ему на пути. Он убивал ее только ради такой цели. Завершив ритуальный танец, он съедал часть трупа, но так как это был его первый труп после его обращения, то он готовился к этой церемонии очень тщательно. Следует отметить в этой связи одну весьма важную для индейцев деталь: прежде нужно было содрать кожу с лодыжек и запястий, так как у племени квакиутль считалось, что нельзя есть ни человеческих рук, ни ног, — это вызовет почти мгновенную смерть. Здесь мы видим существенное различие в индейских обрядах. Если для квакиутль руки и ноги человека были «табу» и их есть запрещалось, то у людоедов в амазонских джунглях, напротив, они считались деликатесами и предназначались для высших членов племени.