Читаем Каннибализм полностью

В 1991 г. Александр, отличавшийся тщедушным телосложением и замкнутостью, познакомился с некоей Женей, и многие считали, что дело идет к свадьбе. Но когда Женя решила с ним порвать, он запер ее в квартире, почти месяц истязал и избивал. Когда, наконец, приехала милиция, они увидели мертвую девушку, которая лежала, скрючившись, на диване, будто пыталась согреться. На ней был лишь халат, надетый на голое тело, она совершенно высохла, походила на двенадцатилетнего ребенка, на теле было множество болячек. С нее был снят скальп, но голова аккуратно повязана косынкой. Спесивцев смог избежать уголовной ответственности, поскольку его признали невменяемым и отправили на принудительное лечение в Орловскую психиатрическую больницу. Однако через три года там решили, что он выздоровел, и преступник вернулся домой. Как сообщали уже после его ареста газеты, он начал всем мстить и за «психушку», и за все обиды; соседи якобы слышали из его квартиры страшные крики: что-то рубили, странно лишь, что не были приняты надлежащие меры.

Изобличили Спесивцева, как это у нас часто бывает, случайно. Сантехники проводили профилактику отопления. Спесивцев же не открывал, говорил, что его, как душевнобольного, держат взаперти. Когда вместе с участковым инспектором взломали дверь, из квартиры ударил тяжелый трупный запах. В ванне лежало туловище — обрубок, в огромной кастрюле — остатки тела, голова. В одной из комнат нашли девочку, раненную в живот, со сломанной рукой, совершенно обнаженную; через несколько дней она скончалась в больнице.

В ходе предварительного следствия было установлено, что Спесивцев убил 19 человек, в том числе мальчиков, однако в его доме было найдено 82 комплекта одежды со следами крови, установить их владельцев, насколько можно судить, не удалось, что позволяет предположить, что было убито не 19 человек, а намного больше. Убивал сам Спесивцев, часто предварительно поиздевавшись над жертвой, иногда «Полароидом» фотографировал свои жертвы в обнаженном виде. Разделывал, расчленял трупы вместе с матерью, она же варила куски тела, он это ел и заставлял есть тех потерпевших, которые еще оставались живы. Собака, водолаз, давно питалась только человечиной. Иногда Спесивцев, не выходя из квартиры, проводил с убитыми (их бывало иногда сразу по 3—4 человека) по трое-четверо суток. Потом приходила мать, они разделывали трупы, и всегда она уносила их. Все это продолжалось длительное время: он убивал, расчленял человеческие тела, иногда съедал куски тел, кормил ими собаку, измывался над жертвами, продлевая их мучения, и постоянно вдыхал трупный запах. Он уже давно обручился со смертью, еще с тех дней, как постепенно, день за днем, убивал несчастную Женю; он жил рядом со смертью, совершенно не смущаясь ее соседством, поскольку она была близкая, понятная, и поэтому он много дней, не выходя из дома, находился в мерзком, плотном трупном испарении,  вероятно, жил этим испарением. И еще смерть давала возможность отомстить ненавистному миру, вот почему она, смерть, была такой нужной. Он, как и многие убийцы-некрофилы, в силу этого убивал легко, без сожаления, никогда не каялся, напротив, получал огромное удовлетворение от того, что лишал других жизни.

Общая мотивация преступлений Спесивцева понятна — он мстил всему человечеству, убивал, реализуя свою огромную брутальную потенцию. Тщедушных, худосочных, болезненных людей на свете много, но лишь ничтожная доля из них решится поднять на другого руку. Именно высокая агрессивность, которая вначале находила свое выражение в насилии против соседей и других близких, давала ему возможность совершить первое убийство — Жени, а затем убивать еще и еще, не испытывая колебаний и не боясь никого и ничего. Я полагаю, что немалую силу ему прибавляла сама смерть, которая существовала здесь же, рядом, помогая ему, но и требуя новых жертв. Он и приносил их, в бессильной надежде найти удовлетворение сжигавшей его ненависти. Почему же Спесивцев еще занимался людоедством?

Я думаю, что мотивы каннибализма здесь сходны с теми, которые толкали на аналогичные действия Чикатило, — Спесивцев съедал кусочки женского тела и этим мстил за свои сексуальные неудачи и за то, в частности, что его оттолкнула Женя. По-видимому, нуждается в объяснении и тот красноречивый факт, что собака убийцы питалась человечиной. Можно предположить здесь каннибализм «чужими руками», или психологический каннибализм: собака выступала психологическим продолжением новокузнецкого монстра, и то, что она съедала людскую плоть, тоже давало сладостное ощущение мести людям.