Читаем Канатоходец полностью

Кэри, одетый в безупречный твидовый костюм от Харриса, задумчиво попыхивавший трубкой, казался образцовым английским сквайром, волшебным образом перенесенным на финскую почву. Он зажег новую спичку и, прикрывая рукой огонек, поднес ее к потухшей трубке. Если он и был чем-то озабочен, то это никак не отражалось на его поведении. В глубине души его волновало отсутствие новостей от Маккриди и его группы, но в данный момент гораздо важнее для него было то, что происходило в Лондоне. Его шеф, сэр Вильям Линг, очевидно, не смог справиться с Торнтоном, и глухая возня за стенами Уайт-холла теперь грозила перерасти в ожесточенную драку.

Снова раскурив трубку, Кэри удовлетворенно вздохнул: по дорожке от дома к нему подходил Армстронг.

— Как там наш ученый? — спросил он, когда Армстронг приблизился настолько, что мог его услышать. — Все еще возится с уравнениями?

— Уже закончил.

— Самое время. Он нашел то, что нужно?

— Мне он об этом не сказал, — ответил Армстронг. — Он хочет видеть вас. Еще одна новость: только что позвонил Маккриди. По телефону он не мог многого сказать, но, насколько я понял, у него есть для вас любопытная история. Ему нужно выслать медицинские препараты и инструменты, чтобы извлечь пулю из руки.

— У кого?

— У доктора Хардинга.

Кэри хмыкнул.

— Другие сложности есть?

— Если и есть, то Джордж о них не упоминал.

— Хорошо. Пошли, навестим нашего физика.

Армстронг пошел рядом с ним.

— И еще: вас хочет видеть один человек — тип по фамилии Торнтон.

Лицо Кэри превратилось в каменную маску.

— Он здесь?

— Я отвел его в библиотеку.

— Он видел физика?

— Не думаю.

— Он не должен его увидеть, — Кэри искоса взглянул на Армстронга. — Ты что-нибудь знаешь о Торнтоне?

— Видел пару раз, — ответил Армстронг. — Но, разумеется, не имел чести беседовать с ним. На нашем тотемном столбе он расположен куда повыше меня.

— Совершенно верно. Он один из Уайт-холлских манипуляторов — такой же скользкий, как и все остальные. Относительно Торнтона я даю тебе четкие инструкции: вернись в библиотеку и предложи ему чаю — ему это понравится. Развлекай его всякими пустяками до моего появления. Я не хочу, чтобы он шатался по дому, в его присутствии у меня разыгрывается мигрень. Все ясно?

— Да, — помедлив, сказал Армстронг. — А в чем дело?

— В Англии разгорелся небольшой политический спор, и Торнтон, как считают некоторые, слишком ретиво взялся за дело. К тебе это не имеет отношения до тех пор, пока ты выполняешь приказы — мои приказы. Если Торнтон попытается приказывать тебе, отсылай его ко мне.

— Хорошо.

— И еще о Торнтоне, — добродушно продолжал Кэри. — Он подблюдок — словечко, достойное Льюиса Кэрролла. Оно означает помесь ублюдка с подлецом. Поэтому в присутствии Торнтона ни слова о нашей операции: это мой приказ.

— Даже если он прямо спросит меня об этом?

— Отсылай его ко мне, — повторил Кэри. — Неприятности тебе не грозят. Я знаю, что он очень влиятелен, а ты всего лишь мелкий служащий, но не забывай о том, что ты служишь в другом департаменте. Если он попытается надавить на тебя, можешь вежливо послать его к чертовой матери, а я тебя прикрою, — Кэри улыбнулся. — А меня прикроет Линг, так что тебе обеспечена поддержка до самого верха.

— Все ясно, — с облегчением сказал Армстронг.

Кэри коротко кивнул.

— Отлично. Отправляйся к Торнтону, а я зайду к нашему научному светилу.

Человек, которого Кэри назвал научным светилом, был сэром Чарльзом Гастингсом, руководителем федеральной лаборатории, известным физиком. Кэри, с пренебрежением, относившийся ко всем ученым, обращался с ним без всякого лицеприятия и почтения. Сэр Чарльз, обладавший известным чувством юмора, находил эту манеру оригинальной.

— Каков результат? — без обиняков спросил Кэри, входя в комнату.

Сэр Чарльз отложил в сторону стопку бумаг.

— Ответ недвусмысленный. Вот решающий документ: в нем доктор Меррикен обрисовывает идею в общих чертах и развивает ее весьма интересными способами. Как вы, наверное, уже знаете, понятие скользящего угла применяется в современных рентгеновских телескопах, но Меррикен значительно усовершенствовал эту концепцию — довольно странно, учитывая давность работы.

Сэр Чарльз немного помолчал, отдавая дань уважения гениальному предшественнику.

— Меррикен не только разработал теорию, но и приспособил ее для лабораторных испытаний, — продолжал он. — Вот перечень тестов с совершенно поразительными результатами. В первом же тесте ему удалось добиться 25-процентного отражения прямого пучка.

— Минутку, — быстро сказал Кэри. — Как это соотносится с достижениями современной науки?

Сэр Чарльз коротко хохотнул.

— Не идет абсолютно ни в какое сравнение. Кроме всего прочего, это произведет революцию в рентгеновской астрономии: появится возможность создавать рентгеновские линзы с огромной разрешающей способностью. Но это был лишь первый из тестов Меррикена, в заключительной серии он добился значительно лучших результатов, и это при том, что его аппаратура была далека от современных стандартов.

Кэри вынул изо рта потухшую трубку.