Читаем Канатоходец полностью

— То, что с ним случилось, кажется, возымело на него терапевтическое действие, — Хардинг сухо улыбнулся. — Хотя я никому бы не порекомендовал такой метод лечения от алкоголизма. Теперь мы достаточно знаем о его прошлом, и я значительно лучше подготовлен к тому, чтобы вернуть его в нормальное состояние, — он вытащил из кармана записную книжку. — Денисон был кем-то вроде автолюбителя — водил «лотос» последней модели. Три года назад он вместе с женой попал в аварию, в которой был частично — заметьте, лишь частично — виновен. Его жена погибла. К тому времени они были женаты полтора года, и она была беременна.

— Плохо, — сказал Кэри.

— Он принял всю вину на себя, — пробормотал Хардинг. — Одно потянуло за собой другое. Он запил и к тому моменту, когда потерял работу, находился фактически на грани белой горячки.

— Это-то и ставит меня в тупик, — проворчал Кэри. — Он проявляет чертовскую силу воли и изобретательность в том деле, которым занимается сейчас, — он усмехнулся. — Я уже подумываю о том, что стоит предложить ему постоянную работу.

Хардинг отпил глоток пива.

— Из-за того, что с ним сделали, он не может нормально вспомнить свою жену, — продолжал он. — Он помнит свадьбу, помнит смерть жены, но так, словно это случилось с другим человеком. Конечно, здесь есть и элемент нормальной реакции: после трех лет острота горя притупляется временем. Так что в этом отношении Денисона можно считать нормальным.

— Рад слышать, — сказал Кэри.

Хардинг остро взглянул на него.

— Вместе с этим он утратил иррациональное чувство вины, и ему больше не нужно глушить себя алкоголем, — сказал он. — Отсюда и вытекает его теперешняя компетентность в мышлении и поступках. Я склонен думать, что после небольшой профессиональной обработки он сможет стать гораздо лучшим человеком, чем непосредственно перед похищением.

— Как долго может продлиться лечение?

— От трех до шести месяцев — зависит от первых результатов.

Кэри покачал головой.

— Слишком долго: он нужен мне сейчас. Он в состоянии продолжать работу?

Хардинг на секунду задумался.

— Знаете, я думаю, что сейчас он чрезвычайно доволен своим положением. Ему нравятся встряски, — возможность испытать себя на прочность действует на него благотворно.

— Значит, с ним все в порядке, — удовлетворенно заключил Кэри.

— Я этого не говорил, — быстро возразил Хардинг. — Я думаю не о вашей проклятой операции — я думаю о Денисоне, — он сделал паузу. — Текущие трудности его вроде бы не беспокоят. Единственную опасность для него представляет его собственное прошлое, если оно откроется таким образом, что нанесет ему травму.

— Этого не случится, — твердо сказал Кэри. — По крайней мере, не случится там, куда я его собираюсь послать.

— Ладно, — Хардинг сдался. — В таком случае он готов настолько, насколько может быть готов человек в его положении. Но это отнюдь не означает, что он в отличной форме.

— У меня возникла другая проблема, — продолжал Кэри. — Настоящий Мейрик мертв. Вероятно, мертв, — поправился он, взвесив свое утверждение. — У нас есть тело, но… Обжегшись на молоке, дуешь на воду.

— Понимаю ваши трудности, — Хардинг криво усмехнулся.

— Я не могу сказать девушке, что ее отца нет в живых — по крайней мере до тех, пор, пока Денисон находится поблизости. Она взорвется как вулкан, и наше прикрытие разлетится вдребезги. Вопрос вот в чем: следует ли мне сказать Денисону?

— Я бы не стал этого делать, — сказал Хардинг. — С него достаточно того, что он как-то справляется с Лин Мейрик. Если он узнает, что ее отец мертв, то перед ним встанет моральная дилемма, а я не сомневаюсь, что у него есть моральные принципы, — он вздохнул. — Один Бог знает, есть ли эти принципы у нас.

— Мы олицетворяем высшую мораль, — сардонически заметил Кэри. — Наибольшая польза для наибольшего количества людей. В душе я сторонник Бентама — это единственный способ хоть как-то стерпеться со своей работой, — он осушил кружку. — Вот так. Где сейчас Денисон?

— Развлекается, — ответил Хардинг. — Он отправился вместе с дочерью в Мемориал Сибелиуса.

— Похоже на орган, — рассудительно сказала Лин. — Если бы у него была клавиатура, то ты мог бы что-нибудь сыграть. Сибелиус писал все свои вещи для оркестра, верно?

— Думаю, да, — ответил Денисон, заглянув в путеводитель. — Эта штука весит двадцать восемь тонн и сделана женщиной. Ее можно назвать ранним образчиком феминизма — рука, качавшая колыбель, может держать и сварочный аппарат. Давай посидим немного, поглазеем на публику.

Они уселись на скамейку и начали наблюдать, как из автобуса выгружается большая группа туристов. Воздух звенел от американского акцента. Денисон увидел Армстронга, мирно прогуливавшегося по дорожке за монументом, и перевел взгляд на море. Белые паруса яхт рассыпались по темно-голубым водам залива, перекликавшимся со светлой голубизной безоблачного неба.

Лин удовлетворенно вздохнула.

— Какая красота! Я и не думала, что в Финляндии есть такие места — это больше похоже на Средиземноморье. Ибизо, например. Помнишь, как мы ездили туда?

— М-мм, — пробормотал Денисон.

Лин рассмеялась.