Читаем Канатная танцовщица полностью

Капитан с огромной шляпой обошел публику, бросавшую ему медь и смятые кредитки. Потом Доротея вскочила на крышу фургона и произнесла прощальную речь.

– Благодарю вас, господа! С искренним сожалением покидаем мы ваше гостеприимное местечко. Но прежде чем уехать, мы считаем долгом сообщить почтеннейшей публике, что мадемуазель Доротея (она церемонно поклонилась при этом) – не только директриса цирка и первоклассная артистка. Она обладает редким даром ясновидения и чтения чужих мыслей. По линиям руки, на картах, по почерку, звездам и кофейной гуще она открывает все сокровенное. Она рассеивает тьму, она разгадывает тайны и загадки. С помощью своей волшебной палочки она в покинутых развалинах, под камнями старинных замков, в заброшенных колодцах и подземельях отыскивает давным-давно запрятанные клады, о существовании которых не знает никто. Кто ищет их – тому она, несомненно, поможет.

Закончив речь, Доротея спустилась на землю. Мальчики уже укладывали вещи. Кантэн подошел к ней и зашептал испуганно:

– За нами следят. Жандармы не спускают с цирка глаз.

– Разве ты не слыхал моей речи!

– А что?

– А то, что к нам придут за советом, к Доротее ясновидящей. А вот и клиенты: бородатый и тот, другой, в бархатной куртке.

Бородач был восхищен. Он рассыпался перед Доротеей в любезностях, потом представился ей:

– Максим Эстрейхер.

И представил своего друга:

– Рауль Дювернуа.

Затем оба молодых человека пригласили Доротею от имени графини де Шаньи пожаловать в замок на чашку чая.

– Вы просите меня одну? – лукаво спросила Доротея.

– Конечно, нет, – возразил Рауль Дювернуа с вежливым, почти изысканным поклоном. – Моя кузина будет рада видеть и ваших юных товарищей. Надеюсь, вы нам не откажете.

Доротея пообещала быть, только переоденется и приведет себя в порядок.

– Нет-нет, не переодевайтесь, – просил Эстрейхер. – Приходите так, в этом костюме. Он вам очень к лицу, а главное – ничего не скрывает и подчеркивает грацию и красоту вашей фигуры.

Доротея покраснела и сухо отрезала:

– Я не люблю комплиментов.

– Помилуйте! Разве это комплименты, – возразил Эстрейхер, не скрывая иронии. – Это только должная дань вашей красоте.

Когда молодые люди удалились, Доротея пальцем подманила Кантэна и сказала, смотря им вслед:

– Будь осторожен с бородатым.

– Почему?

– Он хотел подстрелить тебя сегодня утром.

Кантэн чуть не упал в обморок.

– Не может быть. Ты не ошиблась? – пролепетал он со страхом.

– Нет. Та же походка и так же волочит левую ногу.

– Неужто он узнал меня?

– Может быть. Увидев твои прыжки на арене, он, верно, вспомнил того дьявола, который утром лазил по канату. А от тебя перешел ко мне и догадался, что это я хватила его камнем по черепу. Я вижу по его глазам, что он все понял. Какая гнусная у него манера лезть с пошлостями и при этом насмешливо улыбаться.

Кантэн вспылил:

– И ты еще хочешь остаться! Ты смеешь еще оставаться.

– Смею.

– Несмотря на бородатого?

– Ведь он понял, что я его разгадала.

– Чего ты хочешь?

– Хочу погадать им и заинтересовать их.

– Зачем?

– Чтобы заставить проболтаться.

Кантэн был окончательно сбит с толку.

– О чем же?

– О том, что меня интересует.

– А если обнаружится кража? Если нас потащат на допрос?

Терпение Доротеи лопнуло:

– Если ты такой трус, возьми у капитана деревянное ружье и стань на караул у фургона. А когда появятся жандармы – пали в них пробками! Понял?

Доротея быстро привела себя в порядок и пошла в замок. Рядом с ней шагал долговязый Кантэн и рассказывал все подробности своего ночного приключения. Сзади шли Кастор и Поллукс, а за ними – капитан, тащивший повозку, нагруженную его незатейливыми игрушками.

Приняли их в главной гостиной замка. Прислуга сказала правду: графиня была славная, сердечная женщина. Она ласково угощала мальчиков сладостями и была очень мила с Доротеей.

Доротея совсем не казалась смущенной. В гостиной она держала себя скромно, но так же непринужденно, как и в фургоне. Она даже не нарядилась, только поверх своего скромного платья набросила шелковую шаль и перехватила ее поясом. Приличные, полные достоинства манеры, умный выразительный взгляд, литературные обороты, в которых только изредка вкрадывались народные словечки, веселая подвижность – все восхищало графиню и ее мужа.

– Не вы одна, я тоже могу предсказывать, – заявил Эстрейхер. – По крайней мере за ваше будущее я ручаюсь. Я уверен, мадемуазель Доротея, что вас ждет слава и богатство. И если бы вам захотелось попасть в Париж, я бы с радостью согласился покровительствовать вам. У меня есть связи и я гарантирую вам блестящую карьеру.

Она покачала головой:

– Мерси. Мне ничего не нужно.

– Может быть, я вам неприятен?

– Вы мне ни неприятны, ни приятны. Я просто вас не знаю – вот и все.

– Жаль. Если бы вы знали меня – вы бы мне верили.

– Сомневаюсь.

– Почему?

Она взяла его руку и стала рассматривать линии.

– Распутство. Жажда наживы. Совести нет.

– О… Я протестую. У меня? Нет совести!

– Это показывает ваша рука.

– А что говорит моя рука о моем будущем? Ждет ли меня удача?

– Нет.

– Как… Я никогда не разбогатею?

– Боюсь, что нет.

– Черт побери! А когда я умру?

– Скоро.