Читаем Канатная танцовщица полностью

Это было жутко и страшно, но никто не вскрикнул, не засуетился. Ужас сковал все движения. Убийство было слишком странным и загадочным: в комнату не входил никто, и загадка воскрешения спящего стала загадкой убийства самозванца.

Доротея очнулась первой.

– Эррингтон, осмотрите лестницу, Дарио – стены, Вебстер и Куроблев – кровать и занавески.

Затем нагнулась и вытащила из раны кинжал. На этот раз старик был, безусловно, мертв.

Ни Эррингтон, ни все остальные не нашли ничего подозрительного.

– Что делать? – беспомощно лепетал нотариус. – Что делать?

От ужаса ноги его подкосились, и он буквально упал на скамейку. Теперь он верил только в Доротею: она предсказала несчастье, она и защитит.

А Доротея стояла в растерянности. Она чувствовала, что истина близко, почти под руками, но ее никак не уловишь, не осознаешь. Она не могла себе простить, что оставила кровать старика без надзора. Преступник ловко воспользовался ее оплошностью. Преступник. Но кто он, где?

– Что делать? – твердил беспомощный нотариус.

– Постойте, господин Деларю. Дайте сообразить. Прежде всего спокойно обсудим дело. Совершено убийство, преступление. Надо ли заявлять властям, или отложить на день-другой?

– О нет. Такие вещи не откладывают.

– Но вы ведь не пойдете в Перьяк?

– Почему?

– Потому что бандиты, убившие на наших глазах своего товарища, перехватят вас по дороге.

– Разве?

– Безусловно.

– Боже мой, – залепетал нотариус со слезами в голосе, – что же нам делать? Я не могу здесь остаться навеки. У меня контора. Мне надо в Нант. У меня жена, дети.

– Попробуйте пробиться. Рисковать так рисковать. Но сначала распечатайте и прочтите нам приписку к завещанию.

Нотариус снова замялся.

– Не знаю, могу ли я… Имею ли я право при таких обстоятельствах…

– При чем тут обстоятельства? В письме маркиза сказано: в случае, если судьба мне изменит и вам не удастся меня воскресить – распечатайте конверт и, отыскав драгоценности, вступите во владение ими. Здесь нет никаких недомолвок. Все ясно. Мы знаем, что маркиз умер и умер бесспорно, следовательно, оставленные им четыре бриллианта принадлежат нам пятерым… пятерым…

Доротея внезапно поперхнулась. В самом деле на четыре бриллианта пять человек наследников. Такое противоречие не может не броситься в глаза. Спохватился и нотариус:

– Стойте, стойте! Вас действительно пятеро. Как же я раньше не заметил?

– Верно, потому, – догадался Дарио, – что у вас все время перед глазами четверо мужчин и четверо иностранцев.

– Да-да, поэтому. Но все-таки… Вас пятеро, черт возьми. А у маркиза было четыре сына, и он послал каждому из них по одной медали. Следовательно, существует всего четыре медали.

– Может быть, он послал четыре медали сыновьям, а пятая была… так себе… отдельно… – нерешительно сказал Вебстер и взглянул на Доротею.

Ему казалось, что в этом неожиданном инциденте найдется ключ к разгадке всего. Доротея действительно задумалась и не сразу ответила:

– А может быть, пятая медаль была подделана и попала кому-нибудь по наследству.

– Как же это проверить?

– Попробуем сличить медали. Поддельную легко узнать.

Вебстер первый предъявил медаль. Она не возбудила никаких сомнений. Ничем не отличались друг от друга и медали Эррингтона, Дарио и Куроблева. Нотариус внимательно рассмотрел каждую, затем потянулся за медалью Доротеи.

У пояса Доротеи была приколота маленькая кожаная сумочка. Она раскрыла ее и в ужасе застыла: медаль исчезла, сумочка была пуста. Она встряхнула ее, вывернула. Напрасно.

– Пропала. У меня пропала медаль.

– Потеряли! – с ужасом воскликнул нотариус.

– Нет, потерять я не могла. Тогда пропала бы и сумка. В ней не было ничего, кроме медали.

– Где же она? Как вы думаете?

– Не знаю. Потерять я не могла. И если она пропала – значит…

Доротея чуть не сказала «украдена», но вовремя спохватилась. Сказать украдена – значит, бросить обвинение одному из присутствующих. Вопрос стал ребром: медаль украдена. Но все четыре медали налицо. Следовательно, одна из них принадлежит мне и один из этих молодых людей – вор.

Это было более чем ясно. Доротея с трудом взяла себя в руки. Пока надо молчать и придумать выход, не подавая вида, что зародилось подозрение. Лучше представить, что медаль потеряна.

– Вы правы, месье Деларю. Медаль потеряна, но где и как, я не могу сообразить.

Она задумалась, силясь припомнить, как исчезла медаль. Все молчали. Фонарики были погашены. Доротея стояла у окна, ярко освещенная солнцем. Бледная от волнения, она закрыла лицо руками, с трудом скрывая тяжелые мысли.

Вспомнилась ей ночь на постоялом дворе в Перьяке, пожар, переполох, крики. Это был несомненный поджог. Вспомнила она, что на помощь цирку прибежали случайно проезжавшие крестьяне. В суматохе кто-нибудь мог забраться в фургон, а сумочка с медалью висела на гвоздике.