Читаем Канатная танцовщица полностью

– О да, совсем необычайный случай, – повторяла она, давясь от хохота. – Совсем необычайный. Настоящее чудо. Ой, какая ерунда! Я больше не могу, я слишком долго сдерживалась. А мне нельзя долго оставаться серьезной. Вот так фокус, вот так история!

– Не понимаю, что вы находите смешным, – еще строже повторил нотариус. – Маркиз де Богреваль…

Веселью Доротеи не было конца. При слове «маркиз» она фыркнула и подхватила:

– Маркиз! Вот именно, маркиз Богреваль… Друг Фонтенеля… Лазарь, восставший из гроба. Да неужто вы ничего не замечаете?

– Я видел помутившееся зеркало, восстановление дыхания.

– Так… Так… А еще?

– Что «еще»?

– Во рту. Загляните ему в рот.

– Во рту, как у всех, – зубы.

– Но какие?

– Гнилые, старческие.

– А еще?

– Больше ничего.

– А вставной зуб?

– Вставной зуб?

– Ну да, или свой с золотой коронкой.

– Ну и бог с ним. Что из этого?

Доротея не сразу ответила. Она дала нотариусу подумать, но Деларю ничего не понимал и снова повторил свой вопрос:

– Что из этого?

– И вы не догадываетесь! Ладно, я вам объясню. Скажите, разве при Людовике Четырнадцатом или Пятнадцатом вставляли зубы, делали коронки? Конечно, нет. А раз так, раз этот маркиз не мог вставить зубы до смерти – значит, он пригласил сюда дантиста и заказал ему зуб. А для этого покойник должен был читать газеты и из газет узнать об этом изобретении. Значит, он прочел про вставные зубы и очень обрадовался, потому что его зубы сгнили в эпоху Короля-Солнца.

И Доротея пуще прежнего расхохоталась. Дружно расхохотались и молодые люди, только сконфуженный нотариус все еще боялся обидеть проснувшегося, все так же безучастно сидевшего на своей кровати. Деларю отвел молодежь подальше от кровати и у окна завел вполголоса беседу.

– Значит, все это мистификация?

– Конечно.

– А письмо?

– Маркиз честно сыграл свою роль двенадцатого июля тысяча семьсот двадцать седьмого года. Проглотив флакон эликсира, он либо сразу переселился в мир иной, либо действительно уснул, но погиб во время первых зимних морозов. От него, во-первых, остался прах, смешавшийся с пылью этой комнаты; во-вторых, очень интересное письмо, в подлинности которого нельзя сомневаться; в-третьих, четыре красных бриллианта, спрятанных в надежном тайнике, и, наконец, одежда, в которую он облачился перед смертью.

– Вы думаете, что эта одежда?..

– Она на этом старике.

– Но как он мог сюда проникнуть? Окно настолько узкое, что в него не пролезешь, а другого выхода нет.

– Он вошел тем же путем, как и мы.

Но нотариус не так легко сдавался:

– Это неправдоподобно. Вы сами заметили, что сюда давным-давно не ступала человеческая нога.

– Вспомните, что на лестнице есть дыра, в которую легко проникнуть.

– А замурованная дверь?

– Штукатурку отбили и наложили вторично. Разве вы не заметили, что это – гипс, который сохнет в несколько часов?

– Значит, он знал о письме маркиза и про секреты, то есть камни возле ниши, три плитки на ступеньках?

– Конечно. Несомненно, у маркиза нашли копию письма. Постойте… маркиз даже сам говорит, что Жоффруа и его жена знают тайну его смерти. Помните, он пишет, что про приписку не знает ни одна душа, даже Жоффруа. Значит, Жоффруа знал о завещании, и в его семье передавался из рода в род рассказ о письме или даже его копия.

– Пустая гипотеза.

– Зато правдоподобная. Знайте, господин нотариус, что кроме нас существует много людей, до которых докатились слухи о смерти маркиза Богреваль, но только эти слухи сильно искажены и приукрашены. Я сама встречала таких людей и даже воевала с негодяем, убившим моего отца, чтобы украсть у него медаль.

Слова Доротеи произвели сильное впечатление. Но чтобы довести мысль до конца, Доротея продолжала:

– Я знаю три таких семьи: нашу, князей д’Аргонь, графов де Шаньи в Орне и баронов Дювернуа в Вандее. Во всех этих семьях происходят частые убийства, кражи, сумасшествия – и все на почве этих легенд и поисков клада.

– Но почему же вы здесь одни? Почему они не явились?

– Они не подозревают, что срок наступил, потому что у них нет медали. Я видела сегодня в Рош-Перьяке женщину, работницу из Парижа, и старика нищего. Они верят, что двенадцатого июля должно совершиться какое-то чудо. А по дороге сюда я встретила двух сумасшедших, идущих к развалинам. Прилив залил дорогу и преградил им путь. Но самое интересное, что неделю назад арестовали убийцу моего отца, некоего Эстрейхера, нашего дальнего родственника, опасного бандита и негодяя. Теперь вы понимаете, в чем тут дело?

– Значит, это не маркиз де Богреваль, а некто, играющий перед нами роль маркиза?

– Разумеется.

– Но с какою целью?

– А драгоценности? Разве я вам не говорила про драгоценности?

– К чему разыгрывать комедии, раз ему известно об их существовании? Он мог бы и так их забрать.

– Потому, что он не знает, где они спрятаны. Чтобы узнать тайник, надо присутствовать на заседании наследников Богреваля. Вот потому он играет эту странную роль.

– Опасную, трудную роль. Невозможную.