Орешкин Владимир

Камикадзе

ВЛАДИМИР ОРЕШКИН

КАМИКАДЗЕ

Мне позвонил Степанов, давний приятель с факультета, в двенадцать часов ночи. - Старик, - сказал он, - чертовски рад слышать... Как сам? - Порядок, - пробормотал я и в свою очередь спросил: - Ты когда-нибудь разводился? - Два раза. - У меня на этой неделе дебют. - Правильно, - обрадовался Степанов, - молодец. Они садятся на шею... Кто кого бросает? - Она меня. Последовал короткий одобрительный смешок, после которого полузабытый Степанов сказал: - Старик, ты похож на себя... Но хочу подсластить твою пилюлю... Дело вот в чем: тебе что-нибудь говорит фамилия Прохоров? Я покопался в памяти и ответил; - Нет. - А между тем это был способный журналист, трудяга. Отец двух детей. Месяц назад, как-то в обед, он вдруг ни с того ни с сего сиганул из окна. С двенадцатого этажа. - Спасибо, - сказал я, - мне уже легче. - Ты меня не так понял.,. Он работал в моем отделе. - Да, паршиво, - сказал я. Мимо не прошло, с какой небрежностью он бросил это: в моем отделе. - Ты меня опять не так понял... У нас освободилось место... Где ты сейчас? Процветаешь, наверное?.. Все равно. У нас тебе будет лучше. - Благодетель, - сказал я, не веря в собственное счастье. - Не ерничай... Завтра к одиннадцати приходи. Поболтаем на эту тему... Как у тебя со временем? Как со временем у безработного? Полный ажур. - Но... - сказал я осторожно, - ты же знаешь, я неудачник. Меня выпирают при первом же сокращении. По профнепригодности... Как сбивающего коллектив с общего ритма. - Ерунда, - легкомысленно сказал Степанов. - Должна же когда-нибудь фортуна повернуться к тебе нужным местом... И потом, сейчас мода на типов, постоянно попадающих в переделки, - Благодетель, - повторил я. - Но ты же знаешь, нет ничего хуже однокурсника-начальника. Как теперь тебя называть? - Ты что, я не понял, отказываешься? - Окстись, - перекрестился я, - как тебе такое могло померещиться!.. Едва я положил трубку, телефон затрезвонил снова. После непродолжительного молчания меня в высшей степени тактично попросили позвать Ларису Николаевну... Лариса Николаевна - моя жена. Бывшая. С этого понедельника. Я стучу в ее дверь и громко, с тем чтобы услышал ЭТОТ, бросаю: - Дорогая, тебя... Твой козел... Скажи ему, чтобы после десяти не звонил. Если он, конечно, воспитанный человек. Скрываюсь у себя в комнате и включаю телевизор. В душе детское злорадство - она еще покусает локти, когда узнает, что я нашел работу. Да еще какую! Она, расчетливая моя, порыдает ночью в подушку, орошая ее неправедными слезами... Еще пожалеет о девизе, придуманном для меня: НЕ ОТ МИРА СЕГО! Я знаю свой глобальный недостаток, который в конце концов окончательно доконал ее: я просто-напросто не умею учиться на собственных ошибках. Но мы дополняли друг друга: она выучилась на моих... Честь ей и хвала.