Читаем Каменный престол полностью

И, дождавшись, пока все вышли за дверь, снова развернул бересто, любуя аккуратно выписанные женой буквы.

Писали, что любят. Писали, что ждут.

Ждут…

Всеслав невольно задумался, невидящим взглядом упершись в бересто, опять свернувшееся в трубочку.

Воротиться в Полоцк…

Ничего большего и не желал Всеслав сейчас. И внезапно свалившийся на него киевский каменный престол был для него если и не обузой, то почти досадой.

Никогда не желал Всеслав стать киевским великим князем, хоть отец наверняка и подразумевал для него такую возможность. Да и Судислав Ольгович… Но отец уже четверть века как умер. А Судислав ту же четверть века в порубе просидел, да после того ещё три года – в монастыре. А за четверть века эту… многое изменилось на Руси. Всё теперь иначе. Всё…

И потому всё, чего желал для себя Всеслав – вырвать из цепких лап Ярославичей Северную Русь – кривские да словенские земли. Там ещё силён старый русский дух, там и христиан меньше. А уж после… сыновья его… может быть.

Но вместе с тем Всеслав понимал, что остановиться он не может. Не имеет права. И не имеет права сейчас, после того, как кияне усадили его, узника, пленника, чужака (оборотня! язычника!) на каменный престол, обмануть их доверие и бросить их перед лицом половцев. А то и не только половцев – Ярославичи тоже не умедлят с Киевом расправиться.

Да и Брень-воевода учил в детстве – не останавливайся на полдороге!

Поэтому Полоцк подождёт.

Сын весело хлебал тушёную капусту с горохом и бараниной – ложка так и мелькала. И так же весело молол языком, рассказывая Несмеяну про полоцкие дела. Про то, как Бранемира Глебовна, Купава и Гордяна скрывались у Чёрного Камня, у ведуньи Любавы, а он, Невзор, возил туда вести из войского дома, от воеводы Бреня.

Несмеян слушал молча, то и дело поглядывая на отданное ему сыном бересто (письмо от Купавы!) и невольно испытывал прилив отцовской гордости – в шестнадцать лет вестоношей от княгини к мужу через половину Руси… высоко летает сын. Да и там, в Полоцке, не последним был по его-то словам.

Невзор привёз из Полоцка целую кучу поклонов – и самому Несмеяну от семьи, и иным воям Несмеяновым, которые с гриднем из Полоцка в Киев приехали.

И, задумавшись, не сразу понял, что сын уже молчит и вертит в руках ложку, кусает губы и глядит в сторону.

– Ну не вертись, как уж под вилами, – добродушно бросил гридень. – Выкладывай, чего ещё…

Невзор покосился в сторону воев, стоящих кучкой в стороне, и сказал чужим голосом:

– Гордяна тебе поклон просила передать…

– Какая?.. – начал было Несмеян и тут же вспомнил – какая. И почувствовал, что краснеет, словно мальчишка, которого мать застукала за подглядыванием у чужой бани.

– Поклон говоришь? – странно севшим голосом спросил он.

– Да, отче… и письмо ещё, – Невзор протянул бересто, по-прежнему не глядя на отца. С чего бы? Письмо – не рубаха с вышивкой в подарок. И гридень тут же понял, что обманывает сам себя.

– Ладно, – процедил он, отворачиваясь и принимая письмо. – После прочту…

Нож был хорош.

Длинное, мало не в семь вершков, лёзо на наборной из бересты рукояти, медная поперечина и обоюдоострое жало.

Отцов подарок.

Вчерашний.

Сегодня Невзор отца ещё не видел – князь с утра услал его с каким-то поручением на Подол, а Невзор проспал – сказалась усталость от дороги, общая – и вчера-то вечером, когда с отцом говорил да поклоны воям раздавал, глаза закрывались сами собой. Не помнил даже, как и когда уснул.

На дворе княжьем постоянно толпился народ – кияне готовились к походу. Тут и там взблёскивало оружие, слышался кольчужный звяк и конское фырканье.

Немалую рать наберёт Всеслав Брячиславич из киян. А если ещё и левобережные князья помогут…

Был бы ещё толк от той рати, – подумал Невзор с невольным лёгким высокомерием воя к градским и поселянам. – Половина воев – вчерашние тестомесы да земледелы. Умереть с честью они, может быть, и смогут, да ведь дело-то не в том, чтобы умереть – победить надо. Умереть и без них, полочан, они смогли бы – потому и Всеслава на престол привели, что победить надо, а не умереть!

Впрочем, кияне даром времени не теряли в выпивке да похвальбе, как это иной раз бывало. В одном углу двора звенело железо – рубились на мечах, опоясанный вой теснил разом троих сторонников с топорами, хотя те не терялись – нападали рьяно, весело даже. В другом углу двора затеяли состязание по стрельбе из луков – тут, похоже, охотник-лесовик одолевал уже третьего княжьего воя. А совсем рядом с крыльцом, на котором и сидел Невзор, отроки затеяли состязание по метанию ножей, швыряя их в столб у пустой коновязи.

На мгновение возникло желание показать мальчишкам (а сам-то не мальчишка?!) как правильно надо обращаться с оружием, утереть киянам нос полоцкой сноровкой. Невзор даже поднял голову и открыл рот, чтобы окликнуть парней. Но желание тут же прошло.

Честь города своего не так защищать надо. Да и не дело вою с отроками состязаться. А главное, Невзор увидел идущего через площадь мальчишку лет пятнадцати, почти сверстника. Да так и застыл с открытым ртом.