Читаем Каменный престол полностью

– Мир! Мир! – воскликнул Всеволод, видя разом и лежащую на рукояти меча руку среднего брата, и налившееся дурной кровью лицо старшего. Он вскочил на ноги, в кои-то веки теряя всегдашнюю невозмутимость.

Изяслав снова дёрнул щекой и опять отворотился к окну – душа не лежала ныне глядеть на братьев. Умом он уже понимал, что они тут правы, а душой, сердцем – не мог принять. Кипело внутри – отсиделись! переждали! служили оборотню! Толчком руки сдвинул вверх тонкую деревянную оконницу с вплетёнными разноцветными кусочками слюды, вдохнул ворвавшийся в гридницу жаркий весенний воздух, насыщенный надвигающимся влажным запахом близкой грозы. Из-за окоёма медленно выползали тяжело нависающие свинцово-синие космы туч, где-то в глубине которых взблёскивали стремительные ветвистые молнии.

Всеволод шагнул к столу, наклонил над точёными каповыми чашами дубовый жбан (прислуги в терему не было – не хватало ещё семейные ссоры на люди выносить – и так холопы по углам шепчутся и князьям преданно в глаза заглядывают). Пахнуло стоялым мёдом, малиной, чабрецом и тирличем, тёмная струя наполнила чаши.

– Пейте, братья, – простые слова Всеволода неожиданно облегчили душу всем троим. Изяслав почувствовал, что от сердца отлегло, да и Святослав разгладил морщины на высоком лбу.

Болеслав не шелохнулся и во время ссоры братьев, только беглая усмешка едва заметной тенью мелькнула на его губах – это ещё не знает Святослав, какой ценой куплена у Болеслава помощь ратная. То-то озлится вдвое, как узнает! Но глаза короля[1] остались невозмутимыми, а мимолётную усмешку если кто и заметил, так только скромник и молчальник Всеволод.

И вспомнилось.

Трезвонили колокола, перезвон тёк над Киевом.

Пасха.

Болеслав покосился на едущего рядом Изяслава. Было что-то глубокое, что-то значимое в том, что они освобождают русскую столицу от власти язычников в день Христова Воскресения. Если бы Болеслав любил громкие и красивые слова, он сказал бы, что это знамение.

В город въезжали через Золотые ворота – чести больше. Сегодня Золотые ворота были золотыми не только по имени или золочёной обивке воротного полотна. У ворот столпились киевские вятшие, те, что были в чести когда-то при Изяславе и бежали из Киева после мятежа – посчитали, что лучше жить в своих загородных усадьбах, хоть бы около них и половцы бродили, чем под властью князя-язычника за городскими стенами, даже и на самой Горе. Золота и серебра на тех вятших было немало, так и блестело среди шелков, паволок, аксамита, ярко крашеного сукна и льна.

В воротном проёме возвышался всадник в посеребрённой кольчуге и высоком шеломе, отливающем бронзой.

Мстислав Изяславич.

Новогородский князь.

Сын встречал отца. Встречал вместе с городом, который он усмирил, укротил и замирил.

В половине перестрела от ворот Болеслав слегка натянул поводья, и золотистый жеребец замедлил ход, пропуская вперёд дымчатого коня киевского князя – в город первым всё-таки должен войти его хозяин.