Читаем Каменный плот полностью

С одной из них, особого, впрочем, рода, попытается нынче вечером совладать семейный совет, и присутствие постороннего ему не помеха скорей, напротив: ведь было же сказано, что Роке Лосано возвращается домой, а что надлежит делать нам — кочевать по-цыгански, торгуя готовым платьем, или последовать его примеру, вернуться к прежней, нормальной и упорядоченной жизни, ибо хотя полуостров никогда больше не остановится, человек в конце концов ко всему привыкает — привыкли же мы к постоянно вращающейся нашей планете и без малейшего труда сохраняем равновесие, живя на жужжащем волчке, который крутится в некоем водном пространстве вокруг исполинской рыбы-солнца. Простите великодушно, что вмешиваюсь, раздается тут неведомо чей голос, но ихтиологии неизвестна никакая рыба-солнце рыба-луна есть, латинское её название «Orthogoricus mola», а рыбы-солнца нет. Я спорить с вами не собираюсь, нет — так нет, однако её явно не хватает. К сожалению, сказал Жозе Анайсо, приходится выбирать что-то одно удобства со свободой несовместимы, в нашей бродяжьей жизни есть своя прелесть, однако четыре стены и крыша над ними защищают лучше дырявого парусинового навеса. Сказал Жоакин Сасса: Так тому и быть, сначала доставим до дому Педро Орсе, а потом — и запнулся, явно не зная, чем закончить фразу, но тут вмешалась Мария Гуавайра и произнесла то, что и надо было произнести: Значит, так: отвезем Педро Орсе до его аптеки, потом отправимся в Португалию, доставим Жозе Анайсо в его школу, я и не знаю, как называется этот край, Жоане Карде придется выбирать — оставаться ли в Эрейре у своей родни, либо пасть в объятия супруга в Коимбре, а разделавшись с этим, проследуем в Порто, высадим Жоакина Сассу у дверей его конторы, владельцы, должно быть, уже вернулись из Пенафиела, после чего я уж одна поеду домой, ждет меня там один, хочет на мне жениться, скажет, что оберегал и стерег мое добро, пока я была в отсутствии, так что теперь выходите за меня замуж, милая сеньора, и я возьму головню да подожгу эту галеру, пусть станет она дымом и дымом развеется, а уж потом, может, удастся мне спустить на воду тот каменный корабль да отчалить на нем.

От столь долгой речи перехватило дыхание у говорящей, затаили дыхание внимавшие ей. Примерно минуту все молчали, а по прошествии этого времени вдруг осенило Жозе Анайсо: Да ведь и так уже плывем мы на каменном плоту. Больно он велик, чтобы могли мы почувствовать себя моряками, заметила Жоана Карда, и с улыбкой откликнулся Жоакин Сасса: Верно, ведь оттого, что странствуем мы в космосе на Земле, не становимся мы астронавтами. Снова помолчали, и настал черед говорить Педро Орсе: Давайте по очереди возьмем-ка с собой, довезем до Суфре Роке Лосано, где ждет его семья, а потом решим, что нам делать с нашей жизнью. Места в тарантасе нет, спать ему будет негде, возразил Жозе Анайсо. Если дело только в этом, и других причин не имеется, то я и под открытым небом переночую, мне не привыкать, лишь бы дождя не было, а пойдет дождь, залезу под вашу галеру, чем не крыша, и, если вам угодно знать, я ужасно устал от одиночества, признался Роке Лосано.

И на следующий день они возобновили странствие. Пиренеец и Галисиец поварчивают по поводу завидной доли, достающейся на этом свете ослам Платеро, привязанный к задку галеры длинной веревкой, трусит налегке, сверкая, будто слиток серебра, а его хозяин, сидя на козлах, ведет беседы о жизни с Педро Орсе, обе четы устроились внутри, а пес выслан в передовой дозор. С каждым мгновением, будто чудом каким-то, восстанавливаются в этом сообществе мир и лад. Вчера после окончательного обсуждения прочертили примерный — так просто, чтобы не катить куда глаза глядят — маршрут: сперва спустимся в Таррагону, оттуда по бережку — в Валенсию, оттуда, забираясь поглубже, — в Альбасете, потом до Кордовы, вниз в Севилью, а оттуда уж рукой подать до Суфре, восьмидесяти километров не будет, там и скажем: Вот вам ваш Роке Лосано, целый и невредимый воротился он из беспримерного странствия, бедняком уходил, бедняком пришел, Европу не нашел, Эльдорадо не открыл, ибо не всякий обретает то, что ищет, и не всегда это вина ненашедшего, очень часто случается, что там, где по невежеству или коварству сулили нам богатство, вообще ничего не оказалось, и мы постоим в сторонке, наблюдая за радостной встречей, слушая восклицания, исполненные ласки и привета: Дедушка, дедушка приехал, вот и снова папаша наш с нами, милый мой муженек, вернулся все-таки, экая, право, досада, я-то думала, подох давно в глуши и безлюдье, волки тебя задрали — не все, что будет подумано в ту минуту, прозвучит вслух.

И вот там, в Суфре, вновь будут держать наши путники совет: куда же мы теперь тронемся? куда, зачем, к кому. К чему прикидываться и задавать вопросы, если ответы вам заранее известны? — вновь и уже во второй раз за столь краткое время раздается неведомо чей голос.