Читаем Камень опенула (СИ) полностью

— Ха-ха, брось, крошка! — звонко рассмеялась инсив. — Неужели ты думаешь, что я поверю в то, что непоколебимый и твердый командир канноров решил взять под свое крыло инсива лишь по просьбе едва знакомой ему девчонки? Другое дело ты, — Анель мазнула взглядом по разноцветным глазам и гордо усмехнулась, — Его авитар.

От последнего слова по телу каннора пробежала судорога, замирая в сердце и сбивая его с привычного ритма.

— Нашла что припомнить, — болезненно поморщился Ил. Голос его немного дрогнул — и это не укрылось от чуткого слуха девушки.

— Что такое, Хамелеончик? Не нравится? Это почетное звание, ты не должен стыдиться его. Авитар, правая рука командира, его верный советник, — Анель опустила подбородок на сцепленные в замок руки и приторно улыбнулась. — Я вот не стыжусь. Быть приближенным к самой верхушке — не всякий достоин такой чести!

— Мне абсолютно все равно на мое звание! Мы все равны перед командиром. И это сплачивает сильнее, чем единый поток, можешь поверить.

Подселенка задорно хмыкнула и села прямо на пол, наплевав на грязь и копоть. Ил понимал, что его слова не имеют для инсив никакого веса. В конце концов, она год назад и разрушила его уверенность в прочности лагеря, там, на Каннорском хребте.

— Ох, прости! Прости. Я не хотела задеть тебя, мой хороший. Но ведь, с другой стороны, кто еще откроет тебе глаза, кроме старой доброй Анель. Что думаешь — может, тебе просто противна мысль, что мы с тобой похожи во стольких отношениях? — вновь заговорила соперница. Ее тонкие пальцы скользнули к ступням каннора. Ил попытался отодвинуться подальше. Анель ухватилась за кончик веревки, связывающей его ноги, и медленно потянула, развязывая узел. — Оба подселенцы. Оба авитары. Оба с несчастливой судьбой…

Парень слушал ее вполуха, завороженно глядя, как слабнут путы. В чем подвох? Инсив же не может допустить такую глупую ошибку как дать пленнику свободу! Ил сейчас запросто мог зарядить сапогом по лицу, а потом — благо, физическая подготовка позволяла — подскочить, даже без помощи рук, и рвануть к выходу.

Но тело отчего-то словно обмякло и отказывалось слушаться.

— Да что ты знаешь о моей судьбе! — нехотя огрызнулся каннор, подтягивая затекшие ноги к груди.

Анель снова рассмеялась, будто говорила со старым другом, а не с давним соперником.

— Боже, какая прелесть! Такая милая наивность… Я знаю все, Хамелеон. Все, что ты позволяешь о себе знать. Скажем, о твоих ночных рандеву. О девчонке-перевертыше. О замятой петиции того огневика, близнеца Кира, который к нам тут давеча переметнулся. И даже о том, что за мысли крутятся в твоей голове последнее время.

Ил на пару мгновений поймал ее взгляд, прищурился и гневно зашипел сквозь зубы:

— Я однажды твоему брату язык вырву…

— Не будь к нему так строг! В конце концов, он просто выполняет свой военный долг. — Девушка поднялась с пола и небрежно отряхнулась. Ее блестящие на едва пробивающемся солнце губы растянулись в победную улыбку. — Сообщает, когда противник сбивается с пути.

Ил неотрывно следил, как ее стройная фигура отдалилась к противоположной стене, где лежала набедренная сумка, такая маленькая, что подселенец ее сразу и не заметил. Хотя следовало бы — эта сумка до недавнего времени болталась на его поясе.

— Сейчас его военный долг — помогать каннорам! — выплюнул в спину Анель парень.

Инсив замерла. Ил смело буравил ее спину твердым взглядом. Черт побери, не будь они теми, кем являлись, он бы и в глаза ей заглянул! В одном Анель права: он действительно сильно изменился с появлением Эрики. Взять даже болотный туман. Ил же был на сто процентов уверен, что больше всего на свете боится чертову подселенку, которая до сих является ему в кошмарах. А на деле… все оказалось куда сложнее.

— Вот как, — тихо усмехнулась Анель.

Подняла сумку и развернулась на каблуках, попутно копаясь в содержимом. Каннор хотел уже возмутиться, как девушка подняла светящиеся каким-то неестественным светом глаза и безумно улыбнулась:

— Так ведь это он и делает, Хамелеон. Помогает каннору.

Ил закусил щеку и нахмурился. Но, судя по задорному смеху подселенки, скрыть замешательство и тревожное волнение ему не удалось. Анель, нарочито цокая каблуками, подошла ближе, махнула сумкой перед лицом парня и прищурилась, довольно, как проглотившая мышку кошка.

— Как, впрочем, и я, — добавила она и ловким движением выудила из кармана брюк небольшую бутылочку с зеленоватой жидкостью.

Девушка подняла пузырек повыше, чтобы редкие лучи преломились в толстых стеклянных стенках, а его наполнение сменило цвет с болотного на желтовато-мятный, — и с характерным звуком вытащила пробку. Цветочный запах, ставший противным, приторным, резко ударил в нос, оседая на горле неприятным налетом. Ил даже закашлялся, а глаза вдруг заслезились. Что за черт? У него же никогда не было аллергии на растения!