— Вполне возможно, что приняла! — поморщился Анатолий. — Но тогда непонятно, почему ее похоронили не возле церкви, а за острогом, а в гроб положили в боевых доспехах, при оружии и украшениях? Это ж язычество! Впрочем, иных военачальников и в более поздние времена хоронили с оружием и наградами. А дама, судя по всему, была боевой!

Татьяна поняла, он рассуждает вслух, чтобы скрыть волнение. И потрясен едва ли не сильнее ее. С первых слов, прочитанных им, она поняла, кто лежит в этом гробу: Айдына, с которой срослась кожей и кровью в своих удивительных снах. Кто кроме нее? Но отчего она умерла? Или погибла? А может, это ее воины напали на острог и сожгли его? Но почему же тогда приняла православие, если все-таки уничтожила острог? И хоронили ее, похоже, не родичи, а русские, защитники крепости. И воевода, уж не Мирон ли Бекешев? Но, если Айдына рано погибла, откуда у потомков князя азиатские черты лица?

Она стиснула кулаки. Столько вопросов! Но ни один из них она не посмела бы задать вслух, потому что никто, даже Анатолий, не в состоянии был на эти вопросы ответить. Но все же откуда взялась эта информация, если Анатолий никоим образом не смог отыскать ее в архивах? Кто тогда отыскал? Где?

Похоже, их мысли снова текли в одном направлении, потому что Анатолий потер лоб и задумчиво произнес:

— Бумажку потеряли грабители. Я в этом не сомневаюсь. Но где они нашли текст? Откуда взяли? Судя по стилю, это перевод со старорусского. Значит, переводил специалист… И узнали о погребении недавно. Совсем недавно. Иначе перекопали бы овраг еще до нашего появления. Или это фальшивка? Есть такие предприимчивые товарищи, которые продают информацию для кладоискателей. Бывает, недостоверную, но денег огребают достаточно.

Он вздохнул и посмотрел на Татьяну.

— Ты как-то говорила о кыргызской княжне, Айдыне… И князе Бекешеве. Может статься, эта чаадарская княжна жила на самом деле. И любовь ее к русскому воеводе отнюдь не сказка. При условии, что все написанное в бумажке — чистая правда!

Как бы ей хотелось обрадовать его, сказать, что он не ошибся. Жила Айдына! Еще как жила! Если любила, то всей душой! Если ненавидела, то от всего сердца! Плакала в горе и смеялась от счастья, злилась на неудачи и радовалась победам. Сражалась с врагами, твердой рукой наводила порядок в улусе и в войске… Отчаянная, бесстрашная красавица Айдына! Сердце Татьяны мучительно сжалось. Неужели там, в гробу, лежит то, что от нее осталось? Ей стало страшно. Ведь это все равно что увидеть собственные кости. Нет, пожалуй, такие встряски не для нее!

— Анатолий Георгиевич, понесли бы уже домовину, а? — умоляюще посмотрел Сева. — Ну не терпится посмотреть!

— Подожди! — Анатолий обвел взглядом всех поочередно. — Дайте слово, что никому не проболтаетесь ни об этой бумажке, ни о том, что найдем в домовине. Даже родной маме, даже любимой девушке. Даже, если мы обнаружим там пару бронзовых бляшек. Пока я не позволю говорить, рты — на замок. Я не шучу. Вы видели, на что пошли копатели? Мне кажется, на этом они не остановятся. — Он неожиданно перекрестился. — Господи, не лишай меня Открытого листа! Чую, влетит мне по первое число. По правилам вскрытие домовины нужно производить на месте обнаружения. — И вздохнул: — Ладно, чего там… Бог не выдаст, начальство не съест!

— А Люсьен можно сказать? — робко поинтересовался Сева.

— Люсьен без тебя все увидит, — усмехнулся Анатолий. — Она давно уже в камералке.

— Я пойду, — сказала Татьяна. — Посмотрю, может, нужно помочь Ольге Львовне и Людмиле.

— Давай! — кивнул Анатолий и прокричал уже вслед. — Бумагу не потеряй. И никому больше не показывай.

— Хорошо! Я все поняла! — ответила она и направилась по тропинке вниз к лагерю.

Прежде чем нырнуть в заросли, Татьяна оглянулась. Анатолий и ребята, с красными от напряжения лицами, опускали домовину на разостланный брезент.

Глава 19

Обратный путь всегда короче. Татьяна не заметила, как проскочила самый трудный, заросший ольхой участок оврага. Странное чувство, что кто-то смотрит в спину, не отпускало, пока она пробиралась сквозь кусты. Она понимала, что это всего лишь воображение. Кому нужно следить за ней, тем более — нападать? И все же, когда вышла на открытое место, облегченно вздохнула.

В овраге все еще было тенисто, сыро и прохладно. Солнце давно поднялось над соснами, но его лучи не проникали в ложбину. Комаров стало меньше, отовсюду звучали птичьи голоса, а чуть выше, на склоне, в пятнах солнечного света уже порхали над цветами бабочки, трещали крыльями стрекозы. На камне дремала ящерица. Но стоило Татьяне подойти ближе, она мгновенно юркнула под листья аконита, чьи соцветия готовы были вот-вот распуститься.